Автор
В темном проулке лишь блистает свет фонарей, ничтожества среди которых она одна. Время медленно течет, но не успевает догнать беспокойную фигуру женщины — все больше в ней просыпается страх и отчаяние. Она чувствует, что погоня за ней ожидает только худшее, и каждый шаг становится бесконечным испытанием....
Была бы моя воля, и вовсе б отказалась от таблеток. Кто знает, может, эти лекарства виноваты в том, что я не могу вспомнить обстоятельства своего ранения? Вдруг пилюли странным образом воздействуют на мой мозг, стирая нужные воспоминания, а взамен подсовывая кошмары? Не хотелось верить в то, что у меня амнезия. Неужели я так и не вспомню, кто в меня стрелял? И как я это смогу установить после выписки из больницы? Ведь если преступника не поймали, покушение будет совершено во второй раз! И кто знает, повезет ли мне снова? Вдруг преступник, вознамерившийся отправить меня к праотцам, гуляет на свободе и раздумывает, как бы половчее пристукнуть Женю Охотникову? Нет-нет, у меня нет панического страха или мании преследования.
Прежде чем опустить голову на подушку и закрыть глаза, я вдруг вспомнила, что во всей этой суматохе так и не написала смс-сообщение тетушке Миле. Как она там, в Австрии? Надеюсь, с ней все в порядке…
Несмотря на то что вечером я, как обычно, выпила таблетки, в том числе и снотворные, — насколько могу судить из слов медсестры, — спала я опять отвратительно.
Пробуждение было ужасным. Несмотря на то что я «спала» около десяти часов, чувствовала я себя совершенно разбитой и измученной. Я твердо вознамерилась сказать своему врачу, чтобы тот поменял мне препараты. Видимо, какие-то таблетки не подходят мне, раз я не могу нормально спать, как раньше.
Когда я проснулась, в палате никого не было. Свет не включали, однако в комнате было и без того светло от весеннего солнца, настойчиво бьющего в окна.
