Автор
В темном проулке лишь блистает свет фонарей, ничтожества среди которых она одна. Время медленно течет, но не успевает догнать беспокойную фигуру женщины — все больше в ней просыпается страх и отчаяние. Она чувствует, что погоня за ней ожидает только худшее, и каждый шаг становится бесконечным испытанием....
— А семья у вас есть? Муж, дети? Хотя для дамы с детьми вы, признаюсь, слишком молодо выглядите…
— По-вашему, если у женщины есть дети, она должна быть похожа на старую тетку? — усмехнулась я.
Андрей весело рассмеялся, точно я только что сказала очень остроумную шутку. А я внезапно подумала, что в больничной пижаме не по размеру выгляжу нелепо. И наверняка у меня на голове настоящее воронье гнездо — обычно я укладываю свои короткие волосы, но в условиях больницы у меня имеется только расческа, а подойти к зеркалу утром я не успела.
Я машинально пригладила вихры, которые наверняка сейчас торчали, как у драчливого мальчугана, и тут же рассердилась на себя за столь ожидаемый жест. Вообще-то я никогда не была недовольна собственной внешностью — она меня полностью устраивала. И с какой стати я стала переживать по поводу больничной одежды? По крайней мере, на пижаме нет ужасных надписей, она не дикого кислотного цвета, а моя стрижка мне нравится… Все-таки надо было зайти в уборную и посмотреть на себя в зеркало, чтобы не выглядеть жутким пугалом.
— Я не это имел в виду, — заметил Андрей. Я искоса посмотрела на него, во взгляде моего собеседника не было ничего, кроме интереса к беседе. Его глаза улыбались, и выражение лица было искренним и ненаигранным. Если человек улыбается из вежливости, глаза его остаются серьезными, и это выдает фальшь. Но Андрей не пытался показать веселье — он был веселым. Несмотря на то, что находился в больнице, несмотря на странное исчезновение своей сестры.
— Вас навещает тетя? — спросил он.
"Я отрицательно покачала головой.
— Нет, она сейчас в Австрии, — пояснила я. — И не знает, что я нахожусь в больнице. Предпочитаю не волновать ее лишний раз.
— Да, я бы тоже предпочел, чтобы мать не знала про аварию, — кивнул мой собеседник. — Не люблю, когда она переживает за меня. Но мы вместе с сестрой ведь угодили в эту автокатастрофу, потому она и приезжает в клинику каждый день. Вижу, что ей тяжело — мы ведь не рядом с клиникой живем, в свое время я решил повременить с отдельным жильем, чтобы матери с сестрой помогать… Ну да что я все о себе да о себе, вам, поди, не интересны все эти подробности.
Андрей замолчал, а потом вдруг неожиданно спросил:
— Женя, а вы не против перейти на «ты»? А то как-то официально получается, но если вам лучше так, то…
— Нет, почему же.
