Автор
В темном проулке лишь блистает свет фонарей, ничтожества среди которых она одна. Время медленно течет, но не успевает догнать беспокойную фигуру женщины — все больше в ней просыпается страх и отчаяние. Она чувствует, что погоня за ней ожидает только худшее, и каждый шаг становится бесконечным испытанием....
Тем временем играющие в карты мужчины разошлись по палатам. Андрей предложил мне переместиться за стол.
— Женя, а ты умеешь играть в шахматы? — спросил он меня. Я кивнула.
— Сыграем? — обрадовался Андрей. — Признаюсь, карточные игры я на дух не переношу, а вот в шахматы меня еще отец научил играть. Когда был жив… С тех пор это моя любимая настольная игра.
— Я тоже шахматы больше люблю, чем шашки, — призналась я. — И для ума полезно.
— О, пожалуй, мне скоро поставят мат! — улыбнулся парень, но совершенно беззлобно, без сарказма.
Тот день был необычным не только из-за знакомства с братом Ани. Случилось еще кое-что, не укладывающееся в рамки обычного больничного расписания.
Не помню точного времени — я не успела посмотреть на часы, — Любовь Романовна подошла ко мне и велела следовать за ней. Я вышла из своей палаты (во всей больнице был тихий час, и пациентам следовало находиться не в общей гостиной, а в своих комнатах) и, недоумевая, зачем понадобилась медсестре, направилась по коридору.
Мы дошли до «комнаты свиданий» — она находилась на первом этаже, недалеко от столовой, — и медсестра коротко сказала мне:
— Женя, с тобой хочет поговорить следователь.
— Хорошо, — кивнула я. — Я поговорю с вашим следователем. Он только меня допрашивает? Ведь до моего появления Аня общалась и с другими пациентами…
— Я не знаю, какие у него планы на других больных, — пожала плечами Любовь Романовна.
— Я поняла, — снова кивнула я и прошла следом за медсестрой.
За столом сидел человек лет сорока-сорока пяти в темно-синем пиджаке и такого же цвета брюках.
