Автор
В темном проулке лишь блистает свет фонарей, ничтожества среди которых она одна. Время медленно течет, но не успевает догнать беспокойную фигуру женщины — все больше в ней просыпается страх и отчаяние. Она чувствует, что погоня за ней ожидает только худшее, и каждый шаг становится бесконечным испытанием....
Весьма красноречиво, что тут скажешь…
Я полагала, что мужчина задремал на посту и я смогу беспрепятственно пройти к двери и проверить, открывается ли она изнутри. Однако я ошибалась — не успела я и шага сделать, как охранник резко повернулся и встал со стула. Я чертыхнулась про себя. Придется как-то выкручиваться…
— Что такое? Что вы тут делаете? — грозно спросил меня мужчина. Он был очень высокого роста и внушительной комплекции, и вкупе с суровым лицом производил впечатление человека сердитого и бескомпромиссного.
— Кто такая? — наседал на меня охранник. — Здесь ходить запрещено!
— А? — Я придала лицу невинный и растерянный вид. — Кто вы? Где я?
Главное — не переиграть, думала я про себя. Если перегну палку, изображая из себя беспомощную больную, мужик может и не поверить.
— Ты чего, без памяти, что ли? Психбольная, да? — сочувственно спросил охранник. Я продолжала ломать комедию:
— Я… нет-нет, я нормальная… просто по ночам иногда хожу… знаете, а потом оказываюсь где-то и не понимаю, где я… Это место мне незнакомо, где я нахожусь?
— Эх, беда ты, беда! — вздохнул мужчина.
Так, только Любови Романовны мне тут и не хватает, с ужасом пронеслась в голове мысль. Она-то знает, что никакой я не лунатик, надо отговорить охранника вызывать персонал во что бы то ни стало!
— Нет-нет, не надо! — быстро заговорила я. — Я сама дойду, честно-честно! Я поняла, тут столовая, да? Вот, а от нее надо по лестнице наверх, и там будет палата.
— Ну-ну, мыслишь правильно, — отметил тот. — Сама дойдешь? Не упадешь в обморок по пути?
— Нет, у меня такое не раз было, — заявила я. — Во сне иду куда-то, потом просыпаюсь, и если мне говорят, где я, то сразу нахожу дорогу в палату. Вы не пугайтесь, у меня такая же соседка… Аня, знаете ее?
— Да ты что, смеешься? Как я всех больных упомню? Да и не надо мне это. Вы тут поступаете, лечитесь и выписываетесь, каждый день разные… Аня, Ваня, Саня… Это медсестры и врачи должны вас наизусть помнить, моя задача — смотреть, чтобы никто не выходил и не входил без разрешения…
— Как же, — изобразила я святую невинность.
— Ну, я, — угрюмо буркнул тот. — Только никакой Ани или еще кого здесь не бродило. Ты что-то путаешь.
— Нет, точно не путаю! — заверила я его.
