Запах из котелка шёл такой, что мне немедленно захотелось, не раздеваясь, усесться за стол, схватить большую ложку и не отрываться от этого котелка до тех пор, пока это кулинарное чудо полностью не окажется внутри меня, усталость и сонное состояние сразу куда-то отступили.
Пока старшина ставил на стол котелок и опустошал принесённую сумку, я успел скинуть верхнюю одежду. Со мной вместе разделся и Шапиро. Подойдя к столу, я просто обалдел от вида аппетитно разместившегося на нём роскошества. Кроме копчёной колбасы, банки шпрот и различных солений, там стояла бутылка водки с запечатанной сургучом горлышком.
— Да, — подумал я, — наверное, и в ресторанах таких разносолов не подают! Вот же, Бульба, чёрт, угодил, так угодил! С такой кормёжкой, хоть снова в рейд, крошить чухонцев.
Между тем старшина, выложив продукты и отбросив мешок в сторону, повернулся ко мне. Ни слова не говоря, он обнял меня и стал от души мять моё измученное тело. Через минуту этого, уже ставшим привычным для меня, истязания, он каким-то надорванным голосом произнёс:
— Слава Богу, что вы живы! Я побывал в деревне и удивился тому, что там наши роты наколбасили. Видел и пленённых там финнов, они просто в ужасе от этой ночи, наших ребят представляются им просто исчадьем ада, прибывшим покарать их за все прегрешения. Под конец боя начали сдаваться просто пачками. Одних пленных за нашей ротой более ста человек. А уж убитых и не счесть. Если пленные говорят правду, то наши роты только сожгли около двух тысяч финнов. Да, товарищ старший лейтенант, это только благодаря вам мы одержали такую победу.
— Да ладно, хватит тебе, Тарас! Меня уже так за сегодня захвалили, что скоро лопну от гордости и самодовольства. Сам же понимаешь, что в эту победу каждый вложил свою душу, включая и твоих кучеров с поварами. Если бы не героизм наших красноармейцев, то не было бы этого дня и этого шикарного стола. В лучшем случае, сейчас бы сидели в снегу, осаждая этот блокпост. А в худшем, лежали бы мёртвые, скошенные пулями финских егерей. Слушай, Бульба, ты должен знать точно, какие в нашей роте потери? Командиров взводов поднимать для докладов не стоит, пусть хоть немного отдохнут. Они намаялись ещё больше, чем я. Всё-таки мы разъезжали на бронетранспортёре, а им пришлось бегать на своих двоих. Так что, давай, докладывай, не томи душу!
Старшина ненадолго задумался, потом скривился, наверное, вспоминая о ком-то близком, затем медленно начал перечислять наши потери:
— Да, товарищ старший лейтенант, потеряли мы много золотых ребят. В первом взводе убито четверо, во втором девять, в третьем пять человек. Тяжелораненых в целом по роте девятнадцать человек, их всех отправили в медсанбат. Легкораненых, это тех, кто остался в роте, семь человек.