Финны, так и не наученные ничему нашими ежедневными налётами, опять скапливались группками и заняты были только тем, что происходило наверху, вне окопа. Эти группки представляли собой отличные мишени для моего автомата. Очень редко приходилось пользоваться гранатами. Это случалось только тогда, когда до чухонцев, наконец, доходило, что происходит что-то не то, и они судорожно пытались организовать нам хоть какое-то сопротивление. А я во время этого движения по окопам противника, как и всегда, вгонял финнов в ступор – периодически громко выкрикивал финские слова.
Серьёзное сопротивление мы встретили только у опорного пункта, который находился невдалеке от специально созданного для его маскировки лесного завала. Пришлось там поработать в полную силу. У меня даже правая рука устала, метать трофейные гранаты. Но, наконец, во вражеском окопе всё успокоилось, и мы заняли этот опорный пункт. Добив раненых финнов, мы приостановили наш бег, так сказать, по лезвию бритвы. Все были целы, никто не ранен. Нашими трофеями стали: совершенно исправный пулемёт «Максим» и личное оружие девяти убитых финнов. Расположившись на пулемётной огневой позиции, мы решили хоть немного отдышаться и перекурить. Сигареты были, естественно, тоже трофейные. Переставив пулемёт, чтобы он смотрел дулом в сторону финского тыла, мы дружно задымили.
Минут через пять этого священнодействия, появился лейтенант Семёнов в сопровождении ещё трёх бойцов. Увидев меня, он спрыгнул в наш окоп, и я вблизи увидел его лицо. Мужик был явно не в себе, физиономия вся красная, глаза лихорадочно блестят, ноздри раздулись от возбуждения. Даже ничего не спрашивая, он громко, слегка заикаясь, произнёс:
— Черкасов, кажется, свершилось! Финны, видно, сдулись! Они панически бегут со своих позиций. Мои ребята их преследуют. Нужно не дать возможности им закрепиться. Уже сегодня мы можем выйти к основным укреплениям «линии Маннергейма». Давай, вводи свою роту в прорыв. Да поспеши, а то не успеешь угнаться за моими ребятами. Все лавры достанутся моей роте. Ведь это мы первыми выйдем, из этого чёртова предполья. Ну ладно, старлей, я тебя предупредил, а теперь побегу догонять мои штурмовые группы. До встречи у стен укрепрайона!
Сказав это, Семёнов выпрыгнул из окопа. Встав в полный рост, он, напоследок, прокричал:
— Ура! Мы ломим, гнутся финны!
И, вприпрыжку, утопая по колено в снегу, побежал вслед, за всё больше удаляющимся звукам перестрелки.
— У-у-у, как молодой жеребец вслед за кобылой, — подумал я.