Финны, бестолково суечась, выполнили это приказание. После этого в дело вступил Шерхан, он ремнями, снятыми с ружей, стоящих в пирамиде, связывал пленных. Небольшая заминка у него вышла с последним финном. Это был настоящий гигант, головой он почти доставал брёвна перекрытий. Отойдя от шока, он попытался было сопротивляться Шерхану. Но тут подскочил я и со всего маха стукнул его стволом автомата в район почек. По-видимому, это было очень болезненно, он громко охнул и согнулся буквально пополам. После этого Наиль, уже беспрепятственно, связал ему руки.
Итак, все пленные были благополучно стреножены, всего их было пять человек. Спали они одетыми, только что, без тулупов и без своих унт. У всех была гражданская одежда.
— Неплохо, неплохо, — подумал я, — но расслабляться нельзя, нужно в темпе раскручивать этих хуторян. Может они, всё-таки, знают, сколько финских войск в деревне, и где расположены огневые точки.
Прислонив автомат к пирамиде с ружьями, я сел за стол. Чтобы поместиться на нижней полке нар, мне пришлось отпихнуть одного из пленных к его соплеменникам. Потом я приказал им сесть на другие нары и начал в быстром темпе опрашивать их, одного за другим.
По их словам, а показания каждого были один в один похожи, выходило – они мирные охотники, и здесь их охотничья заимка. Они всю жизнь останавливались в этом месте, когда ходили на охоту. Я ехидно поинтересовался:
— Может быть, у вас тут столько зверья, что Мосинские пятизарядки перегреваются? А снайперский прицел на ружье вашего часового, это, наверное, для того, чтобы подстрелить какого-нибудь медведя, передвигающегося исключительно по расчищенной, близлежащей дороге.
В ответ – лишь невнятные фразы. Умом эти горе диверсанты, явно, не блистали. Из всех их ответов, меня порадовал только один, они все проживали в деревне Суомиссалми. Придумать себе для проживания другое место, не хватало мозгов. Ни криком, ни крепкими затрещинами я ничего не добился, они опять в один голос утверждали, — из деревни на охоту выбрались очень давно и совершенно не знают, что в их посёлок вступили финские войска. Наконец, мне вся эта белиберда надоела, и я, поднявшись со своего места и направляясь к выходу, сказал Шерхану:
— Наиль, давай, готовь вон того, здорового и самого борзого к допросу. Даже не к допросу, а к жесткой экзекуции. Времени нет, поэтому, миндальничать не будем. Ломать их будем самым наглядным для всех методом. Придётся тебе опять вбивать во вражескую задницу полено. Вон тому борову.