— Видите, Сергей Васильевич? Даже простому армейскому поручику ясно, что война неизбежна, а нашим… — закипятился было, но тут же спохватился и резко оборвал начатую фразу Николай Оттович. — Впрочем, это не тот разговор. Что вы ещё нам можете рассказать о предстоящей войне? Да не стесняйтесь, поручик, тут все свои. Единомышленники, так сказать, — хмыкнул адмирал.
— Что рассказать? — задумался на секунду, а потом махнул на всё рукой. Кому-то же я должен всё выплеснуть. А вдруг хоть немного поверят?
И я выложил всё, что помнил о Первой мировой. О победах и поражениях, о трагедиях и успехах, о предательстве, глупости и героизме. В общем, собрал всё в кучу и вывалил на своих невольных слушателей. Получилось немного, к сожалению, и всё как-то слишком уж пессимистично. А что? Хотели же услышать? Ну так и получайте…
После моего короткого, но такого эмоционального рассказа в кабинете наступила тяжёлая пауза.
— Эка вы, поручик, о наших генералах нехорошо отзываетесь, — адмирал покрутил шеей, оттянул пальцем тесный воротничок мундира. — Да не оправдывайтесь, не нужно. Не вы один придерживаетесь подобного мнения. Только других у нас нет. М-да. Значит, верно моё решение о минировании Балтики…
Так это же Эссен! Наверняка! Никто другой Балтику не минировал перед войной. Да и то сделал это на свой страх и риск и в итоге оказался полностью прав.
— Позвольте. Вы адмирал Эссен? — решился уточнить фамилию собеседника.
— Честь имею, — мимолётно откланялся Николай Оттович. — Собственной, так сказать, персоной. Впрочем, вы к флоту отношения не имеете, поэтому вам простительно меня не знать. Сергей Васильевич, а вы что скажете? Действительно ли наши крепости ни на что не способны? Ну что вы мнётесь? Говорите прямо, чай не перед высочайшей комиссией находитесь.
— Не все крепости достроены. Вы об этом не хуже меня знаете. Но не в этом беда. А в том, что не укомплектованы они должным образом. Орудий нет, а если и есть что-то, то калибры не соответствуют. И устаревшие они, эти орудия. Про личный состав я уже и говорить не хочу, не моя это епархия, и судить об этом не мне.
— Ну да, потомки рассудят, — влез я в высокий разговор начальства со своими пятью копейками. Не смог удержаться.
— Как вы говорите? Потомки рассудят? — повернулся ко мне Эссен.
— Только не скоро это случится.
— Почему? — не вопрос, а лязг орудийной стали услышал я в голосе адмирала.
И я рассказал про революцию. Ну, не смог удержаться. Если все мои предыдущие откровения выслушали и не высмеяли, то пусть и эти послушают. И добавил в конце, видя, как скривился Эссен от моего коротенького рассказа и переглянулся с Остроумовым:
— Только вам всё это увидеть и прочувствовать не грозит, ваше превосходительство.
— Это ещё почему? — удивился адмирал.