И где то солнышко?
Одно хорошо — нет здесь на земле ни телевышек, ни радиоретрансляторов, ни высоковольток, и рельеф более или менее однообразный. Перепады высот невеликие, внимательнее нужно быть, и всё.
Стараюсь железку из виду не потерять. Обороты немного прибрал, но даже на такой небольшой скорости немудрено в один миг блудануть. Если отвлечься в этой хмари.
А погода всё портится и портится. Какое солнце, откуда? Белёсая пелена над головой опускается всё ниже и ниже, тянется к самолёту редкими мокрыми космами, придавить дождём к земле старается. Теперь уже и речи не идёт о вынужденной посадке, теперь только вперёд. Куда садиться-то? В лужи? Мне ещё повезло, что это всего лишь дождь, а не град, к примеру. Или куда хуже было бы, если бы воздушный фронт встретился. Тогда бы просто так не полетал бы, сильный ветер не позволил бы. А дождь… Ну что дождь, потерплю. Главное, железную дорогу из виду не потерять. Но это я уже повторяюсь. А как не повторяться, если от неё родимой всё сейчас зависит. Так что вцепился в рельсы под крылом зубами и держусь за них изо всех сил. И даже как-то вроде бы потеплело в кабине от напряжения, озноб прошёл, зубы перестали выбивать чечётку. Лечу, молчу, даже ругаться перестал. Если только молча и про себя. Потому как стоит лишь немного приоткрыть рот, и он сразу же наполняется холодной влагой.
Не дай боже, облачность ещё ниже опустится. Или туман на землю сядет. Тогда останется только посадка перед собой наугад, куда придётся. И угробить самолёт? Нет, не подходит. Или разворачиваться и возвращаться назад? Топлива на это хватит. И зачем я в эту хмарь полез, спрашивается? Солнышко обнадёжило? Ошибся, а подобные ошибки могут очень дорого стоить. Особенно когда из приборов только высотомер в кабине стоит. Бр-р, неприятно. Ну-ка, прочь сомнения! Теперь только вперёд! Вот-вот по моим прикидкам город должен показаться. Уж мимо него я точно не пролечу.
Серые рельсы впереди упёрлись в такое же серое из-за дождя здание Псковского железнодорожного вокзала. Даже обрадоваться не успел — сразу же завалил самолёт в пологий левый крен со снижением до пятидесяти метров и полетел почти перпендикулярно железной дороге над серыми мокрыми крышами. Тут уже знакомые до боли места, всё понятно.
Проплыли внизу окраинные домики, и я начал крутить правый разворот, одновременно прибирая обороты мотора и снижаясь в непрекращающийся дождь. Где-то там, впереди, должен быть наш аэродром. Ещё раз порадовался, что на десятом «Ньюпоре» высотомер стоит.