Лётчик переживает авиакатастрофу и приходит в себя в чужом теле. Ему предстоит разобраться в событиях Первой мировой войны, где на кону стоит выживание экипажа. Неожиданные события и внутренние переживания ставят его перед необходимостью действовать.
Раздел Chitat.online для книги «Лётчик» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Лётчик переживает авиакатастрофу и приходит в себя в чужом теле. Ему предстоит разобраться в событиях Первой мировой войны, где на кону стоит выживание экипажа. Неожиданные события и внутренние переживания ставят его перед необходимостью действовать.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Виктор Анатольевич Коробов Легкое чтение Детективы Приключения подборки серии
Лётчик переживает авиакатастрофу и приходит в себя в чужом теле. Ему предстоит разобраться в событиях Первой мировой войны, где на кону стоит выживание экипажа. Неожиданные события и внутренние переживания ставят его перед необходимостью действовать.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Куда ни кинь, всюду клин. Или задница, проще говоря.
— Пойдём, — поднялся, покряхтывая, и кое-как распрямился. — Ты, это, не говори никому о моих чудачествах.
— Да что я, не понимаю, что ли? Ты только держи эти свои откровения при себе, ладно?
— А мы с тобой сегодня по городу погуляем, в театр сходим. Давно мы с тобой в театр не ходили, со столицы ещё. А здесь театр, говорят, вполне даже ничего. И актёрки там… м-м-м… какие. В ресторане можно ещё посидеть, душу отвести. Как ты насчёт души?
— Насчёт душу отвести я не против. И насчёт театра только за.
— Вот и ладно, вот и хорошо. Пошли потихоньку на солнышко, погреешься, подышишь.
— И головку напечёт, солнечный удар хватит, — поддразнил я своего товарища.
И впрямь, что-то он вокруг меня словно наседка квохчет. Но приятна такая дружеская забота, душу греет, и на сердце легче становится.
— Да, голова это твоё больное место. А ты фуражечку надень. Где она у тебя?
Заглянул Андрей в кабину «Фармана», подтянулся, схватил фуражку, протянул мне в руки. Я её по старой, ещё с того времени привычке на ручку повесил, когда в кресло уселся.
Вышли под палящее солнце, остановились. В тени-то лучше было.
— Ну, что, полегчало?
— Полегчало, полегчало. Пошли, пообедаем, а?
Что-то очень сильно мне есть захотелось. Прямо-таки на жор пробило. Если срочно что-нибудь в желудок не закину, сдохну. До обеда же ещё дойти нужно да в столовой подождать. А терпеть уже никаких сил нет.
Развернулся, в несколько быстрых шагов вернулся к хозяйственному закутку механиков, убрал в сторону чайник со стаканами, откинул крышку ящика, заменявшего стол. Угадал, вот и хлеб, вот и вчерашнее, завёрнутое в чистую тряпицу сало. Не обидятся на меня, я так думаю, если чуток отрежу. Отпластал себе лежащим тут же ножичком неплохой кусок, шлёпнул его на хлеб, вцепился зубами, потянул категорически не желающий перекусываться шматок, придерживая остальное пальцами, кое-как отгрыз его и чуток разжевал. Проглотил, тут же цапнул следующий кус, зажмурил глаза от удовольствия, даже тихонько заурчал от наслаждения. И в животе как-то сразу легче стало, и в голове прояснилось. Чётко понял, что нечего горевать над будущими потрясениями, жить нужно, просто жить. А там что-нибудь и придумается. А не придумается, значит — так надо.
Андрей недолго простоял столбиком с круглыми от удивления глазами. Очень его поразило такое моё внезапное обжорство, да ещё в этаких спартанских условиях. Но быстро опомнился и сделал вид, что всё так и должно быть.
