В холодном морозе прохладной осенью, где последние листья летят под окнами, ты слышишь урчащие двигатели и снежные шипящие ветра. Встречаешь на тротуарах усталых извозчиков, которые как будто растворились в вечности. Именно так они разбудили тебя в прошлый четверг. Вот как начинается эта книга "Липовая жена", где обыденность превращается в загадку....
Из кухни вышла бабка, накрыла внука пледом, положила рядом два яблока. Илья поймал ее пухлую морщинистую руку со свекольными от готовки борща пальцами и поцеловал.
– Бабань, ты меня любишь? – сиротливым шепотом спросил он. – Ведь правда, я тебе небезразличен, бабаня?
Бабка растрогалась, поцеловала внука в голову.
– Ба, а правда, я – видный мужчина?"
"– Ты или говори, или трубку повесь! – прикрикнула мать. Она уже написала планы на понедельник и сейчас сидела в кресле, читала газеты и выписывала основные события – после уроков она проводила политинформацию в своем десятом выпускном.
– Алло, – Илья жевал яблоко, – очевидное-невероятное: талия, ноги, грудь – дальше?
– Тьфу! – сказала мать.
– Да? Ты бы сам видел ее, – отозвался Егор. – Замужем, двое пацанов, кажется, но главное – главное, диссертацию по статистике защитила, ведущий специалист какого-то института, она говорила какого, я тут же забыл.
– Молоток баба… – похвалил Илья. – В ней всегда эта жилка билась – целеустремиться в конец железнодорожного полотна.
– Но похорошела – фантастика!
– Ты не захлебнись, Егор! – хмыкнул Илья. – Что, Ира у тещи?
– Змей, если б я знал, что ты так равнодушен, я бы отбил ее у тебя десять лет назад. Она ж мне нравилась, знаешь?
– Ну, ты всегда был задним умом крепок. Вообще, заскочил бы когда-нибудь.
– Зови, зови, – негромко подсказала бабаня. – Я «наполеона» испеку…
– Вот, бабаня обещает ради тебя полководца сварганить, – сказал Илья. – Приходи. С Ирой, с мальчишками. Ну, будь…
Он положил трубку, неторопливо, не отрывая взгляд от экрана, взял второе яблоко, надкусил.
– Что Гоша говорит? – спросила мать.
Илья помолчал, прожевывая кусок.
– У Матвейки зуб прорезался, – наконец сказал он.
* * *На воскресенье была запланирована Ляля. И пустая квартира. Вернее, Ляля в пустой квартире, которая принадлежала приятелю двоюродного брата жены Егора. Приятель время от времени уезжал в длительные командировки, парнем был холостым, свойским и непринужденным и просил только, чтобы после себя не оставляли грязной посуды, пустых бутылок и разверстой постели.
– Приду поздно, – сообщил Илья в пространство между матерью и бабкой. – Может, ночью… А может, утром. В морг не звонить, копытами не бить, звонким голосом не ржать.
– А где же ты покушаешь? – взволновалась бабаня.
– Слушай, женись уже на ней, – сказала мать, – надоело!
– На ком, мутхен?
– На этой Жанне.
– Опомнись, мать! Какая Жанна? – искренне развеселился сын. – Жанна кончилась в прошлом квартале.
