В холодном морозе прохладной осенью, где последние листья летят под окнами, ты слышишь урчащие двигатели и снежные шипящие ветра. Встречаешь на тротуарах усталых извозчиков, которые как будто растворились в вечности. Именно так они разбудили тебя в прошлый четверг. Вот как начинается эта книга "Липовая жена", где обыденность превращается в загадку....
Если б она позволила, он бы и босоножки целовал. Илья чувствовал, что сейчас упадет, просто сползет вниз, к Наташиным ногам.
Но она вдруг ахнула и резко оттолкнула его. Илья потерял равновесие и привалился к противоположной стене подъезда, к гремящим почтовым ящикам. Несколькими ступенями выше, плохо различимый в сумраке, стоял мужчина. Поняв, что его заметили, он повернулся и молча стал подниматься наверх. И Наташа, не глядя на Илью, так же молча заспешила за ним. Потом наверху хлопнула дверь, и все замерло.
* * *Поздно ночью в дверь Семена Ильича позвонили.
– Узнал сыночка ненаглядного? – громко спросил он. – Вот пожаловал… Какой я раз у тебя? Второй? Третий?
Cемен Ильич отступил на шаг и, пытаясь совладать с трясущимися руками и нижней челюстью, выдавил:
– Илья!.
– Да не бойся, никто не умер, кроме меня! – так же громко сказал сын, заходя и закрывая за собой дверь. – Ну, что ты так перепугался! Я же говорю, никто не умер.
Отец все еще не мог прийти в себя. Босой, раздетый, топтался возле Ильи, не зная, что делать.
Илья снял куртку, увесистую от тяжести двух бутылок, и накинул ее на плечи отца.
– Я перепугал тебя… – с сожалением сказал он. – Ты уж прости, знаешь ведь, я – бесподобная скотина.
Он прошел в комнату и плюхнулся в кресло.
– Ты выпивши? – спросил Семен Ильич, торопливо надевая пижаму.
– Нет… Хотел надраться, да не получается.
– Неприятности? – сдержанно спросил Семен Ильич.
– Дай поесть, а… – попросил Илья. – Со вчерашнего дня не ел.
– Да господи, Илюша, что это с тобой? – Отец разнервничался, побежал в кухню делать яичницу. Илья остался сидеть в кресле, разглядывая комнату.
