В холодном морозе прохладной осенью, где последние листья летят под окнами, ты слышишь урчащие двигатели и снежные шипящие ветра. Встречаешь на тротуарах усталых извозчиков, которые как будто растворились в вечности. Именно так они разбудили тебя в прошлый четверг. Вот как начинается эта книга "Липовая жена", где обыденность превращается в загадку....
Мужчина в песочнице зашевелился и сел. Из разбитого носа у него лилась кровь, он вытирал ее руками.
– Слушай, – хрипло выдохнул он. От крови его лицо еще больше напоминало лицо боксера. – Значит, все неправда?
– Иди к… матери! – выкрикнул Илья.
Остервенелая ненависть к мужу Наташи, обуявшая его неожиданно, как приступ, исчезла. Было стыдно и муторно. От вида крови и сознания, что он впервые избил нормального человека, его мутило.
«Молодец, рыцарь! – с отвращением подумал он о себе.
Не вылезая из песочницы, мужчина бормотал:
– Значит, это неправда… Господи, это неправда.
– На, – сказал Илья, доставая платок. – Прижми…
Мужчина послушно взял платок, прижал его к лицу.
– Голову закинь, – приказал Илья. – Сейчас пройдет.
– Не, – ответил тот, – это с детства… Нос слабый. Когда в футбол играли, вечно мне… мячом…
Илья, присев на песочницу, тоскливо ждал. Он был похож на пацана, который, и сочувствуя, и скучая, ждет, когда дружок перестанет хандрить и они побегут снова гонять мяч по дворовому полю.
– Все, – сказал мужчина. – Прошло, кажется… Спасибо.
– За что спасибо? – грубо спросил Илья, не глядя на мужчину.
– За платок… Я верну… Наташа постирает, и я…
Илья, махнув рукой, поднялся и пошел прямо на милиционера. Не дойдя до него, он остановился у автоматов газводы, бросил монетку и, дождавшись, когда наберется вода в стакан, вылил ее на руки, провел руками по лицу. Щека ныла, должно быть, ударился о грибок.
– Что, я нарушил? – вызывающе грубо спросил он.
– Что нарушил? – равнодушно спросил милиционер. Это был пожилой уставший человек.
– Неважно, что-нибудь… Но учтите – трешки у меня нет, значит, я пойду в отделение.
Милиционер посмотрел на Илью безразличным взглядом. У него были опухшие, в красных прожилках глаза – рано встал на пост, – и проговорил негромко:
– Пойди проспись, сопляк.
Он бросил монетку в прорезь автомата и ждал, когда наберется вода.
…Совсем рассвело. Илья зашел в свой подъезд, машинально нагнулся к почтовому ящику – там что-то белело. Он отомкнул дверцу. Это Семен Ильич перевод прислал на шестьдесят рублей. Илья повертел в руках корешок перевода и вдруг рассмеялся. Он сидел на холодной нижней ступеньке и громко смеялся. «А ведь я сказку сочинил!» – вспомнил он, и опять рассмеялся.
