Автор
Заглядывая за мужскую фигуру, я бросаюсь к Кравченко. Решительность моя кажется поспешной, но не могу дождаться, когда врач скажет о беременности. Сегодня утром узнала: пять лет брака и долгожданная новость – мы ждем ребёнка. Голова кругом от восторга, руки тянутся к небу. Кравченко кивает, не скрывая удивления - подругой я ему явно не кажется....
— Принципиально не называет это безобразие «изменой». А я начинаю ещё больше от этого злиться. — Потому что я, когда узнал о тебе и друге Константина, не испытал ничего, кроме жгучей ревности, которая накрыла меня с головой. Я ничего не соображал. Мозг как будто отключился. Даже конец вечера не помню…стёрся из памяти. — Разминает кисти рук, как будто готовится к атаке, но я знаю, что этот жест только открывает передо мной его уязвимость. Зуев нервничает и переживает. — На утро…я подумал, что заслужил то, что ты сделала.
— Заслужил? Ты? Да куда уж там! Ты же не изменял! Делал всё правильно! Откуда же взялось это отвратительное слово «заслужил»? — Ёрничаю, кривя лицом.
— Алис, меня тревожит вопрос. — Прочищает горло. — А ты? Что почувствовала ты, когда застукала меня?
Прокручиваю в голове воспоминания того дня. Вспоминаю о помощнице, подруге и огромной кучке трусов в коробке. Зря ты спросил, Тимур, потому что те самые вспомнившиеся «чувства» одержали победу над разумом.
Хочешь знать, что я почувствовала?! Что ж… Я с удовольствием тебе покажу.
Хватаю с комода ножницы и подлетаю к Тимуру. Тот даже сообразить ничего не успел, всё произошло за считаные секунды. Втыкаю остриём в лежащую на столе ладонь Зуева, а тот взрывается громким криком.
— Это, дорогой, я почувствовала, когда узнала об изменах! — Цежу ядовитым голосом ему на ухо и резко проворачиваю руку с ножницами.
Отхожу от мужа, который сейчас похож больше на сопливую девчонку. Сопли, слёзы, стоны и кровь. Как же много крови.
Вот это ты заслужил, подонок! Именно это!
— Сука… — Всхлипывает. — Больная сука!
— А сейчас? Чувствуешь эту острую ноющую боль? Это именно то, что я ощущаю, находясь рядом с тобой и бывшей подругой! Больно! Неприятно! Но жить можно!
Разворачиваюсь и под матерные слова в свою сторону от Зуева, выхожу из комнаты.
30 — глава
Я совру, если скажу, что этой ночью спала прекрасно. Это совсем не так! Я не спала от слова — совсем. Осознание произошедшего вчера, догнало меня уже на лавочке в парке. Сковав грудь спазмом дикого страха и отчаянья.
Господи. Что же я наделала?
Возвращаться на виллу не стала. Мало ли в каком состоянии меня там поджидает взбешённый моей дерзостью мужчина.
