Автор
Заглядывая за мужскую фигуру, я бросаюсь к Кравченко. Решительность моя кажется поспешной, но не могу дождаться, когда врач скажет о беременности. Сегодня утром узнала: пять лет брака и долгожданная новость – мы ждем ребёнка. Голова кругом от восторга, руки тянутся к небу. Кравченко кивает, не скрывая удивления - подругой я ему явно не кажется....
Какая же я жалкая, но… у меня уже не осталось сил бороться с Зуевым. Я сильная, но оказалась такой слабой.
— До этого у тебя не было меня. — Помогает сесть на ещё зелёную траву и сам плюхается рядом. — Я же сказал, что не оставлю тебя. Буду рядом и помогу, чем смогу. — Мужчина тянется к одуванчику и сорвав его, протягивает мне. — Расслабься. Ублюдку есть над чем подумать этой ночью, ты его неплохо осадила.
Я принимаю сорванный цветок с глупой улыбкой на лице. Мне почему-то хочется верить Артёму. Он никогда не был пустословом.
— Эта история, с твоей подругой, напомнила мне мою. — С горечью усмехается мужчина. Я же кладу голову на колени и внимательно приготавливаюсь его слушать. — Натали была лучшей подругой моей жены. Она всегда строила мне глазки, лишний раз притрагивалась, улыбалась. Старалась сделать так, чтобы мы остались наедине.
— Ты не замечал этого?
— Конечно замечал. — Начинает покусывать губы.
— Почему-то я чётко ощущаю в твоём рассказе частицу «но».
— В какой-то момент, Натали показала мне видео, где моя жена целуется с каким-то мужиком лёжа на кровати.
— Чёрт…
— Конечно Тая пыталась мне сказать, что этого не было. Что ей что-то подсыпали. Что она ничего не помнит, думала, что это я. — Артём плотно сжимает челюсть, а желваки на его челюсти начали плясать из стороны в сторону.
Наступает тяжёлое молчание. Артём со стеклянными глазами смотрит на отражающийся свет луны в воде и не решается продолжить.
— И… Что было дальше? — Тихо спрашиваю понимая, что ковыряю ещё свежую рану.
— Она напилась и села за руль.
— И теперь ты винишь себя в её смерти?
— Я виноват в своей вспыльчивости. Виноват в том, что не выслушал, хотя должен был. А также…я виноват перед Любовью Ильиничной.
— Она…"
"— Её мама. Женщина не винит меня, но я корю себя за то, что она лишилась единственной дочери, которую доверила мне. После смерти Таисии, Любовь не перестала со мной общаться, а я всё так же продолжаю ей помогать, как помогал раньше. — Замолкает, а затем чуть тише начинает говорить. — У меня нет родителей, у неё нет больше детей. Мы нуждаемся друг в друге. Поэтому под предлогом: «-Мне нужна домработница», я продолжаю впускать женщину в свою жизнь.
