В холодном зале аптеки Лиса встретила мужчина с невероятно холодным взглядом, который казался отражением самого хладнокровного льда. Здесь каждая капля лекарства и каждый ингредиент были словно пронизаны молнией, создавая атмосферу неотвратимой опасности и глубокой таинственности....
– Может, я зря нанял горничную?"
"– У меня нет горничной, спасибо за заботу, – сказала я и, не удержавшись, добавила: – Вы всерьез считаете, будто на следующий же день после свадьбы я пустилась во все тяжкие? Совсем за дуру держите?
– Пока что ничего в вашем поведении не показало великого ума, уж простите.
Ах ты…
А ведь он прав. Если посмотреть на ситуацию с его стороны, что получается? Пять обмороков, сколько-то из них притворные. Вместо первой ночи новобрачная сбегает в ночь холодную – что в какой-то степени объяснимо, но все же разумностью и не пахнет.
А попробую признаться, кто я, – сдаст в местный аналог психушки, даже не усомнившись в моем нездоровье, и будет в чем-то прав.
– Да, вы правы, – пришлось признать мне. Лицо мужа стало нечитаемым, и я торопливо поправилась: – В смысле не «во все тяжкие», а…
Нет, я в самом деле веду себя как дура!
– Одеться мне помогла соседка.
Я снова оглядела комнату.
Так, после того как сняла занавесь с зеркала, полюбовалась на себя и на платья, я взяла тряпку и пошла… в спальню, вот куда. Может, я бросила браслет там?
Я отворила дверь в спальню и застыла. На откинутом – а ведь утром я заправила постель! – покрывале белела свернутая записка.
– Интересно… – протянул Ксандер из-за моей спины. – Вы поэтому не хотели, чтобы я поднимался за вами в спальню?
Проскользнув мимо меня в дверь – удивительно, как такой огромный он умудрился не толкнуть, – взял записку. Я молчала, слишком ошарашенная, чтобы протестовать.
Развернув бумагу, муж пробежал глазами по строчкам, и, глядя на его каменеющее лицо, я забыла, как дышать. Заставила себя распрямить спину и поднять подбородок.
