Автор
Розовые лучи солнца медленно исчезают за перевалом, и над долиной нависает мрачная тень. Долина, казалось, скрылась в капюшоне ночи — чёрный бархат, усеянный алмазами звёзд. Село стоит перед ними как на ладони: двадцать-тридцать домов — крохотные лачуги из дикого камня, покрытые ржавой пылью и скрюченными деревянными стульями....
Похоже, «Лишнее Золото-2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он не отрываясь смотрел на огонь. Казалось, что он где-то далеко. И сказанные слова совершенно не важны.
— Они прошли ущелье! И завтра мы их обязательно возьмём. Когда они начнут спускаться, то попадут в руки к нашим братьям.
— Это хорошо, — сказал Гаргаев и медленно перевёл взгляд на говорившего. В бездонных глазах плясали отблески пламени. Он долго смотрел на бойца, потом кивнул и задумчиво повторил. — Это очень хорошо.
— И эти гяуры наконец сдохнут.
— Захид, — Умар сделал небольшую паузу и неторопливо продолжил, — хвастаться будешь тогда, когда отрежешь им головы.
— Я сам, — парень не вытерпел и ударил себя в грудь, — сам отрежу! Во имя Аллаха!
— Во имя Аллаха, говоришь… А ты знаешь, Захид, почему все суры Корана, кроме девятой, начинаются с этой фразы? Не знаешь? Чтобы наставить человека на путь истинный и привести его к успеху и изобилию, не позволяя ему вкусить горечь неудачи. Жаль, что ты не понимаешь смысла этих святых слов, — Умар посмотрел на своего собеседника и даже поморщился.
— Я не люблю сказки.
— А вот это зря. Иногда они поразительно похожи на жизнь. Ступай. Отдыхать хочу.
Когда Захид ушёл, Гаргаев проводил его взглядом и поморщился: хотеть и делать, это разные вещи. Он подлил в кружку чая и с удовольствием обхватил её ладонями. Долго смотрел на огонь, пока угли не подёрнулись серым пеплом. Пора было отдыхать, но сон не приходил. Слишком долго он, Умар Гаргаев, шёл к этой цели.
— Ас-салям, Умар! — тихий, но хорошо знакомый голос. — А меня чаем не угостишь?
— Эх, шайтан, — выдохнул Умар. От неожиданности, он даже вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Только глаза вдруг сузились, плеснув злобой и ненавистью. — Ва алейкум ас-салям… Карим…
— Какой ты стал нервный.
38
5 год, по летоисчислению Нового мира
Побережье, к северо-востоку от русского поселения"
"Уже начинало смеркаться, когда я снялся с своего наблюдательного пункта и отправился обратно, к вешке. Если ничего не изменилось, то меня должны ждать. Никто из пришельцев по округе не шлялся. Поставили на берегу большую палатку, разожгли костёр и уселись ужинать.
