О чём книга «Лишнее золото. Судьбы цвета хаки»
Поднятая ветром пыль образовывала причудливые кольца, как огромная змея во время сакрального танца. Земля, покрытая мелкими трещинами, дрожала под шквальным напором этой неистовой волны.

Поднятая ветром пыль образовывала причудливые кольца, как огромная змея во время сакрального танца. Земля, покрытая мелкими трещинами, дрожала под шквальным напором этой неистовой волны.
Боже упаси! Откуда у вас такие мысли, господа! Мы с Каримом – сама любезность и образец христианского терпения! Несмотря на это, наш толстяк вел себя совершенно вызывающе. Не знаю, что ему стукнуло в голову, но вместо того чтобы вежливо отвечать на наши вопросы, он бегал по кабинету и хватал пустые бумажки. Тем более что документы, которые могли понадобиться для суда, мы изъяли еще вчера вечером.
– Господа, – толстяк захлопал глазами, – но…
– Заткнись, сука, – вежливо оборвал его Карим, – твой номер восемнадцать, так что сядь на стул и жди нашего решения!
– Давай его передадим дознавателям Виктора.
– Зачем тащить этот жир на Базу? Только машину гонять…
– Не скажи! Вдруг он еще что-нибудь вспомнит. Парни у Виктора в отделе старательные. Не будет говорить – сломают несколько ребер.
– Если найдут, конечно, – язвительно заметил Шайя.
– Вспомню! – интендант старательно закивал. – Обязательно вспомню!
– Вот видишь, Карим, – с легким укором в голосе сказал я, – какой он сознательный. А ты его убить хочешь.
"– А почему как писать – так сразу я? – встрепенулся Шайя.
– А кто же еще?
– Поль, ты его живым оставил – ты и пиши. Я сразу говорил – давай пристрелим. Ну, не хочешь, чтобы он нас бил, давай «при попытке к бегству». Он шустрый и быстро бегает! Я по глазам вижу. И писать меньше, и допрашивать не надо. У меня уже пальцы болят этот бред записывать.
– Как тебе не стыдно, Карим! Что ты за человек – сразу убивать… Разве твоя мама тебя этому учила? Очень сомневаюсь. Ты, раздери тебя дьявол, культурный человек! Парижанин в четвертом поколении! Quelle couverture pour France![52]
– Тьфу, никогда не любил бумажную работу.
– Толстяк напишет. Ты только диктовать будешь, – усмехнулся я и вышел из кабинета.
В Виго, наряду с базаром, рыбу продавали и на пристани.
Чуть в стороне – еще один торговец. Седой старик, который торговал разнообразными талисманами, разложенными на двухколесной тележке.