О чём книга «Лишнее золото. Судьбы цвета хаки»
Поднятая ветром пыль образовывала причудливые кольца, как огромная змея во время сакрального танца. Земля, покрытая мелкими трещинами, дрожала под шквальным напором этой неистовой волны.

Поднятая ветром пыль образовывала причудливые кольца, как огромная змея во время сакрального танца. Земля, покрытая мелкими трещинами, дрожала под шквальным напором этой неистовой волны.
Человека, который долго бродил по этому миру и кое-что понял, на цепь не посадишь. Нельзя сделать из волка дворняжку.
– И что?
– Хочешь закончить свою жизнь, как они?
– Моя жизнь так не закончится.
– Уверен?
– Я мало в чем уверен, Джек. Но в одном – на сто процентов.
– В чем? В непогрешимости папы римского?
– Нет ситуаций, которые сильней меня.
– Смотри ты мне, – он покачал головой, – упрямый. Знаешь, а ты мне нравишься. Не знаю, какой из тебя получится спутник, но увидим. Думаю, что ты не самое тухлое «мясо» из тех, кто отзывается на свист Ордена.
– Надеюсь, надолго?
– Нет, – отмахнулся Джек не обращая внимания на мою иронию, – на неделю, не больше. Ничего особенного – так, веселая прогулка на взморье. Мой тамошний коллега, который греет свой зад в лаборатории форта Линкольн, нашел что-то интересное и просто горит желанием поделиться своим открытием со стариной Джеком Чамберсом.
– Виктор говорил что-то про поездки в Порто-Франко.
– Порто-Франко? Дыра для маменькиных сынков! Сейчас туда тянут железнодорожную ветку. Скоро дорога станет безопаснее, чем прогулка в теплый сортир с журналом «Плейбой» под мышкой.
– Это не от меня зависит. Поеду туда, куда отправят.
– С твоим шефом решу, это моя забота. Присоединишься?
– О’кей, – кивнул я.
– Тогда доставай стаканы. – Чамберс вытащил из кармана жилета плоскую фляжку и поболтал ею в воздухе. – Это дело надо отметить…
21 год по летоисчислению Нового мира.
В трехстах километрах западнее Шато Нардин"
"– Скажи, Карим, как ты умудряешься петь? – спросил Поль. – Любую мелодию выворачиваешь так, что от оригинала остаются только слова, да и то с восточными переливами. Это что, зов предков?
– Много ты понимаешь в музыке, Медведь! – Карим поднял указательный палец. – Это пою не я – это во мне поет пустыня.
– Не претендую на роль знатока, но этот вой меня слегка тревожит. Кажется, что где-то разделывают барана. Причем живьем…
Никита фыркнул и отвернулся.
– Да, может, я не умею красиво петь, но разве это главное? Хочешь, спою другую?
– Может, не надо?
– Когда поешь, путь кажется короче. – Он откашлялся и затянул: – Шайя-я-ян он ю крэ-эйзи да-а-аймонд…[22] Нет, тебе правда не нравится?
– Тьфу, дьявол…
– Ладно, не буду.