Спокойная жизнь маленького городка нарушается случайной находкой, превращающей мирное существование в войну. Муэдзин призывает к молитве, но за этим скрывается нечто более мрачное. На пороге нового мира разворачиваются события, связанные с лишним золотом и призывом к действию.
Веселая у нас прогулка, ничего не скажешь. Что ни день, то открытие…
С Юркиным планом мы познакомились через два дня. Когда оказались на одной точке, подготовленной для отдыха. На рассвете, сочно приправленном дождем и туманом, мы подошли к хижине, расположенной на горном склоне. В таких глиняных домах ночуют местные пастухи. Многие жители, попавшие в Новый мир, не отказались от своих привычек и продолжают выращивать овец. Есть породы, завезенные из Старого Света, а есть и местные, одомашненные. У местных овец, обнаруженных в этих местах, шерсть тонкая и качественная. Ее с большим удовольствием покупают торговцы с евросоюзных территорий.
Рядом с домом – загон для овец, сбитый из толстых неошкуренных жердей. Внутри хижины всего одна комната и грубый очаг, сложенный из плоских камней. Лежаки из плохо обработанных досок и колченогий стол. На деревянном, вбитом в стену крюке висит зеленая керосиновая лампа. Армейская, со складов Ордена. Такие лампы вы можете встретить в любом доме Нового мира. Закопченное стекло дает слабый свет, освещая это убогое жилище. В нескольких метрах от дома – ручей. Вода стекает по склону и собирается внизу, в большой каменной чаше. Причудливое творение местной природы.
На первый взгляд – очень мирное сооружение. Пришел, переночевал и ушел. Но с этим домиком не все так просто. Он построен над входом в пещеру. При необходимости можно воспользоваться замаскированным люком и скользнуть вниз. Узкий туннель уходит глубже, превращаясь в большую подземную галерею. В самом плохом случае (если лаз будет обнаружен и надо оторваться от преследования) есть возможность взорвать часть туннеля и завалить вход.
– Неплохо твои мальчики поработали, – сказал я, когда мы осмотрелись и начали устраиваться на отдых. – И много у тебя таких убежищ?
– Твое красноречие, Джебраил ибн Как-вас-там, меня просто умиляет.
– Как скажешь, – кивнул я и вытер мокрое от пота лицо. – Как скажешь.
После того как мы закусили, Юрка вышел наружу и через несколько минут вернулся с каким-то брезентовым мешком. Внутри оказалось несколько папок.
– Какой вы предусмотрительный, амир, – усмехнулся я, но одну папку взял. Поль не раздумывая забрал две оставшихся, и мы развалились на лежаках. Ненавижу бумажную возню. Сколько мы с Полем ни работали, он всегда брал эту «радость» на себя. Потом пересказывал в нескольких словах, и все – мне хватало.
Бумаги, бумаги, бумаги… В непромокаемом пакете лежит несколько надписанных конвертов, с фотографиями.
