Девушка, попавшая в чужое тело, находит себя в позорной ситуации: её жених изменяет на глазах академии, а однокурсники жестоко издеваются. Но она не намерена страдать молча. Решив доказать свою ценность, героиня бросает вызов ожиданиям и обретает свободу собственным путём.
Алхимическая утварь? Увы, сложно представить, зачем мне всё это — вряд ли я расколочу бутылку о стену и приставлю кому-нибудь остатки к горлу. Правда? Да и бить заходящих оловянной тарелкой — дурная затея…
Под потолком — маленькое подвальное окно. Оно тоже закрыто решёткой. Прутья приварены на совесть. А ещё сюда поставили кровать — явно недавно, но заранее. Зла не хватает!
Что ещё можно сделать?
Что?!
Мучительно продолжаю виться кругами, тру виски.
А эти зелья, “успокаивающие” магию, сколько они действуют? Месяц? Неделю? Или всё-таки несколько часов, как, хм… большинство препаратов?
Я снова погружаюсь в себя.
Ощущения — просто гадкие. Опять подташнивает при попытке черпнуть магии, но в этот раз я действую аккуратнее. “Прощупываю” себя, словно разминаю затёкшую руку. Пытаюсь растолкать, разбудить что-то внутри!
Снова и снова.
Возможно, я слишком упёртая. Но меня утешают две мысли: во-первых, мне же не отрубили магический канал! Скорее, и правда накачали чем-то вроде транквилизаторов. Те ослабили нейронные связи — или другие связи, не важно! Так, что я просто не могу дотянуться до нужных ощущений.
А во-вторых… Ива бы всем этим не занималась, и это тоже плюс.
Где-то через час в дверь стучат. Я жду самых худших новостей — но это оказывается мать Ивы.
— Я принесла тебе поесть.
Лично, кстати, принесла. Не послала Агату.
Долго молчу. Некстати накатывают воспоминания из прошлой жизни, о моих родителях. Я смотрю на эту женщину — и пытаюсь понять: она хоть немного любила дочь?
— Значит, “меня сделали платиновой”? — спрашиваю, наконец, надеясь вытянуть что-нибудь ещё важное.
Леди Лерр нервно вручает мне поднос:
— Сделали или нет, дядя очень старался! Разбудил в тебе скрытый потенциал нашего рода!
Я вспоминаю и ещё кое-что: Зариан считал Иву платиновой и до её смерти. Значит… процесс “запустили” рано?
— Сколько времени меня поили?
— Почему ты спрашиваешь, будто сама не помнишь? Ты же пила зелья по собственной воле все месяцы!
Месяцы?! И они все пытались сделать вид, что всё хорошо?!
— Ты не думала, что это опасно? — не выдерживаю. — Я не шутила, когда говорила, что пойло дяди меня чуть не убило!
Сначала женщина смотрит на меня широкими глазами. Потом её щёки вспыхивают."
"— Но всё же сложилось отлично. Прекрати наговаривать на дядю и прекрати использовать такие вульгарные слова!
— Ты дала добро, чтобы сделать меня платиновой, хотя это могло мне навредить.
