В академии, казалось бы идеальном месте для обучения, появляется девушка, которая не знает, что её считают невестой старшего брата. Казнь отчисления звучит так безжалостно, словно это оправдание за мраком и непониманием. Но она здесь, таинственная, и надеется на возвращение его любви, не realizing что всё уже изменилось....
Чувствую всё его возбуждение.
“И не только же тебе любоваться мной голой?”
И он, конечно, поддаётся. Мы снова тонем в поцелуях, и я раздеваю его — так же отчаянно и со вкусом, любуясь телом.
Целую кубики пресса. Рёбра. Немного загорелую кожу.
Какой шикарный!
Он подминает меня. Врезается. Это остро и больновато — ну вот тут точно как в первый раз! К счастью, боль не очень долгая. Я разгорячена и раскрепощена. Лежу, впиваюсь в него ногтями, ловлю новые, уже тихие волны удовольствия.
Он тоже разгорячён… и доходит до предела быстро — и я чувствую, как он вздрагивает, сливаясь со мной.
А потом он снова сгребает, прижимает, зацеловывает в шею. Смотрит как очарованный.
Чешуя бежит по его спине.
“Какая же ты… моя. Драконица, девушка. Потрясающая…”
Я слышу его — в голове, в душе.
“Мой истинный…”
Эпилог
— Заходи.
С лёгким волнением переступаю порог.
— Воу!
Большой светлый кабинет встречает меня запахом дерева и блеском новой мебели. Передо мной — столы и аккуратные стеллажи.
— Да здесь спортзал можно делать, — выдыхаю, оборачиваюсь к Зариану. — Это что, тоже наше?
— Твоё. — Он прижимает губы к линии моих волос.
Сглатываю. Моя мастерская, да? Офигеть!..
И речь не только про кабинет. Мы уже прошли по первому этажу — там тоже и два зала, и комната под склад. Тут рабочих мест, ну… полтора десятка точно уместится!
Всё это удовольствие — в доме в деревушке у гор. С видом на эти самые горы из окна…
— Погоди, это временно? На лето?
— Как захотим.
Моргаю.
— Да я как-то… А даже на лето — это не слишком необдуманные траты?
Муж усмехается мне в волосы.
— Артефакты моей жены уже два года как попадают в газеты и в знатные дома. Это вклад даже не в будущее, в настоящее.
— Наши артефакты, — поправляю тихо, одновременно трогая ворот его рубашки.
Смущаюсь, конечно. Но улыбаюсь. Вдыхаю знакомый запах с упоением!
Зар не преувеличивает: в газеты мы и правда попадаем. Хотя мне кажется, что до сих пор дело было всё-таки не в артефактах!
…Вообще я с некоторым удивлением узнала, что в Арраконе есть пресса.
Нет, ну то есть… его тогда и правда осудили. Но ведь не из-за меня?
— По-моему, артефакты их мало волнуют, — ворчу, водя пальцем по груди мужа. — Всё думают, что это гоблинская блажь.
