В автокатастрофе жизнь меня изменила – и все вокруг стало насыщеннее. Затемненные руны папиных речей прорезались в сознании, заставляя тонуть в непривычных словах, не связанных ни со мной, ни со школой балета. Чем дальше я вглядывалась в происходящее, тем больше становилось неясности и чем-то мистического в этом потоке событий....
Похоже, «Лишняя. С изъяном» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Подозреваю, с обратной стороны под ее стулом ступенька, специально, чтобы она возвышалась над посетителями. На столе стопки бумаг, новомодные перьевые ручки в витом металлическом стакане и шкатулка. Последняя слегка выбивается из общего ряда вещей и выглядит знакомо.
Я устраиваюсь на шаткой табуретке и оказываюсь в положении букашки под микроскопом. Психологическое давление, уровень — дошкольник. Плавали, знаем. Выпрямив спину, я преданно уставилась на настоятельницу, поедая ее глазами. Нужно же женщине эго почесать.
— С днем рождения, дорогая! — приторно улыбнулась матушка.
Я и забыла. Точно, в начале весны у принцессы день рождения. И каждый раз ей приходит письмо от родителей. Один раз в год. Трогательно даже. Если бы не было так обидно.
И похожая шкатулка каждый день рождения принцессы стоит на столе настоятельницы, но содержимого я так ни разу и не видела.
— Вот, тебе прислали родители, — она передаёт через стол конверт. Печать надломана, но я не тешила себя надеждой на приватность. Понятно, что вся почта проверяется, будь она даже от короля.
Обычно Катраона благодарит и срывается с места, чтобы побыстрее прочитать полстраницы мелким, каллиграфическим почерком. Я его пробегала взглядом вместе с ней, подозревая сильно, что писал секретарь, а Его Величество просто поставил подпись, и скучала в ожидании более интересного занятия во сне. Книги новой, например.
Но в этот раз мне очень даже интересно, что в письме. Речь уже не идёт о странном и подробном сне. Это моя новая жизнь, а значит, и относиться теперь к происходящему я должна соответствующе.
Главное, что это за шкатулка? В другие разы, когда я посещала кабинет настоятельницы в течение остального года, никаких шкатулок на столе не было, так что это не украшение и не пресс-папье.
Я открываю уже взломанный конверт и вчитываюсь в убористые строчки.
Поздравления, пожелания наилучшего, надежда на скорое выздоровление, снова поздравление: шестнадцать по местным меркам — совершеннолетие.
— Может, почитаешь у себя в комнате? У меня много дел, дорогая, — настоятельница (вроде бы незаметно) подтягивает к себе шкатулку.
Ага, вот оно! Так и знала."
"— Посылаем тебе, дорогая, некоторые средства, побаловать себя в этот знаменательный день, и небольшой сюрприз. Надеемся, тебе понравится. Твои родители, — вслух с выражением зачитала я.
