Автор
Являясь девяносто-девятилетней соколовой падчерицей, Лисий капкан начинается в теплые майские дни 2019 года. Вместе с братом она прячетсь от своего кровного мужчины, а зарождающееся подозрение о его предательстве разрушает все тщательно организованное им планирование....
С ними же стояла Черняева, ее обнимала какая-то девчонка и гладила по волосам. Я не сразу заметила полицейскую машину у калитки и полицейских, которые стояли в компании старшекурсников и что-то записывали на планшеты. Мои ноги задрожали. Из рук выпал ключ от машины, сердце заколотилось, зонт сдувало ветром с дождем. Мне стало так плохо и так страшно, что меня разоблачат, что я решила развернуться и поехать обратно домой. Запереться в квартире, закрыть шторы и не высовываться наружу.
– Эля! – Я вздрогнула от голоса.
– До аптеки сбегаю, – на ходу придумала я. – Голова трещит. У меня в дождь всегда так.
– Можешь не бежать, а пешком пройтись. Первую пару отменили из-за случившегося, так что не бойся, что опоздаешь, – накидывая на голову капюшон красной болоньевой куртки, грустно сказала Ритка.
– А что случилось? – нахмурилась я.
– Ты что, не в курсе? – вытаращила на меня огромные серые глаза Ритка. – Ах, да, тебя же нет в нашем общем чате ВКонтакте.
– Это ужасно, – задрожала я оттого, каким тоном Ритка отзывалась об этой твари.
– Вчера, когда ты мне звонила, у нас как раз были дома менты. Сам отец Сокола Саню допрашивал. Он ведь у него полковником служит в Москве. Приехал и всю полицию тут на уши поставил.
– А Саня что? Он может предположить, кто это сделал?
– Саня твердил, что не виделся с ним больше месяца. Сокол же был на практике. Брат просто в шоке. Он понятия не имеет, как его занесло в этот поселок. Саня дал несколько наводок на тех, кто может быть причастен к этому делу.
Я напряглась, мои руки покрылись мурашками.
– У Сокола достаточно врагов. Почти после каждого боя, где он одерживал победу, его соперники грозились взять реванш. Вот, видимо, кто-то и взял.
– Конечно! Нужно обязательно поставить свечку за упокой. Обязательно!
– Тьфу ты, дура! – крикнула Ритка. – Какой упокой, Коваленко? За здравие надо ставить! Сокол жив! Правда, в коме. В реанимации на Советском проспекте.
И мой мозг отправился в нокаут.
