Затем побрился ее бритвой. Порезавшись, Дейн по привычке как следует выругался. Затем прошел на кухню и поставил кофе. Он уже чувствовал себя у Марли почти как дома. Пока готовился кофе, Дейн измерил высаженную им накануне дверь на предмет замены ее новой. Едва он покончил с этим, как зазвонил телефон.
— Что-нибудь слышно? — спросил Трэммел.
— А что говорит Марли?
— Пока ничего. Вчера, едва оправившись от видения, она заснула и до сих пор спит. Только успела сказать мне, что она увидела, и тут же отключилась.
— Я всю ночь об этом думал. Если это серийный убийца…
— Нас ждут большие неприятности.
— Может, поделимся своими соображениями с Боннесом?
— Было бы неплохо. В конце концов, он поверил в Марли раньше нас с тобой. Пока об убийстве не заявлено, мы не можем начинать расследование, но ввести его в курс дела надо.
— А если убийства не было? Тогда мы будем выглядеть последними ослами.
— Много бы я дал за то, чтобы в данной ситуации остаться ослом, — мрачно проговорил Дейн. Трэммел вздохнул.
— Я сам поговорю с Боннесом, — добровольно вызвался он. — Сколько ты еще намереваешься торчать у Марли?
— Не знаю. По крайней мере до тех пор, пока она окончательно не придет в себя. Судя по всему, на все выходные.
— Что, здорово ей досталось?
— Это надо было видеть. Кстати, найди мне сегодня входную дверь для дома. У Марли с этим небольшие проблемы. А я выходить не могу.
Голос настойчиво лез в ее сознание, не давая покоя. Он был очень терпелив и одновременно неумолим. Голос казался знакомым, но Марли все никак не могла узнать его. Она чувствовала дикую усталость, нечеловеческое изнеможение. Хотелось только одного: спать и ни о чем не думать. А этот голос… Он и раньше пытался вывести ее из состояния забытья. Что ему нужно? Почему он не оставит ее в покое? Она раздраженно сопротивлялась вторжению этого голоса, пыталась вновь погрузиться в туманную дымку.
— Марли! Хватит, Марли, просыпайся!
Нет, ему все неймется! Она попыталась повернуться на другой бок, чтобы не слышать этого надоедливого зудения, но что-то мешало ей.
— Все нормально, милая. Открой глаза.
Лучше сдаться. Нет сил воевать с этим вредным голосом. Веки словно окаменели, но она через силу открыла глаза и, растерянно нахмурившись, уставилась на мужчину, который сидел на кровати рядом с ней. Он зажал ее руками с обоих боков, не давая пошевельнуться. Так вот почему она не могла от него отвернуться…
— Ну, вот, — мягко проговорил он. — Здравствуй, дорогая. А я уже начал было волноваться.
Она не могла ни о чем думать, все плыло в тумане. Почему Дейн держит ее? Должно быть, выражение растерянности отразилось на ее лице, потому что он улыбнулся и смахнул рукой прядь спутанных волос у нее со лба.
— Все в порядке. Но ты слишком долго спала.