Мысль о том, что Глин видел ее обнаженной и еще полосовал ножом по этой нежной коже, была настолько невыносима, что Дейн с трудом подавлял глухой рокот, рождавшийся в его груди. Марли, казалось, совсем позабыла о том, что она нагая, полностью погрузилась в прошлое. Но Дейн не отрывал глаз от этого хрупкого женского тела. Несмотря на переполнявшую его сейчас ярость, при взгляде на ее нежные круглые груди с розовыми сосками его начинало жечь страстное желание, ядро которого сосредоточилось на несколько сантиметров ниже пупка. Дейн боролся с этим желанием, пытался отвлечься от него, чтобы дослушать Марли до конца. Интересно, обнимали ли ее так раньше? Заботился ли кто-то о ней? Он сильно сомневался в этом и оттого злился еще больше.
— Не знаю, почему я так бешено сопротивлялась, — продолжала Марли, доверчиво опустив голову в ложбинку у него на плече. — Мной владела слепая ярость, я просто не могла допустить, чтобы он добился своего. Смерть предпочитала сдаче. Он хотел, чтобы я молила его о пощаде, но просчитался. Пытался запугать меня. И я действительно была охвачена ужасом, но не показывала этого. Я смеялась над ним. О Боже, я смеялась! Этот негодяй махал своим ножом, а я кричала, что он жалкая пародия на мужчину. Потом он раздвинул мне ноги и попытался всунуть свой… — Марли смущенно замолчала, потом проговорила:
— Ну, ты знаешь… Не нож, а…
— Я знаю, как «это» называется, — прорычал Дейн. Она крепче прижалась к нему.
— Но у него ничего не вышло. Тогда я стала смеяться еще больше. Потешалась над ним по-всякому. Говорила, что у него вместо… жалкий дохлый червяк. И сам он такой же. Его это взбесило. Я чувствовала, что он полностью потерял над собой контроль. Брызгал вокруг себя ненавистью и бешеной злобой. Но это уже не могло заставить меня замолчать. Дасти я тоже чувствовала. Он был в ужасе, тянулся ко мне и умолял не дразнить «злого дядю», а то он снова сделает ему больно…
…Но я продолжала насмехаться над Глином и отбивалась изо всех сил. Один раз мне удалось двинуть ему между ног. Не очень сильно, потому что моя нога соскользнула по его бедру. Но это, видимо, стало последней каплей. Он буквально взорвался! Только что Глин, казалось бы, наседал на меня, но уже в следующее мгновение он набросился на ребенка. Дасти дико закричал. У меня до сих пор в ушах стоят эти крики. Я чувствовала его ужас, его агонию! Черная волна захлестнула меня и замкнула что-то в голове. Я тоже стала кричать и… ничего больше не помню. Только собственный безостановочный крик. Кричала, кричала, кричала… Кровь разлилась повсюду… — Марли замолчала и после паузы, которая длилась всего пару секунд, но показалась Дейну целой вечностью, сказала просто:
— Потом я отключилась. Дасти умер, и я умерла вместе с ним.
Дейн знал, что случилось потом.