– Я привыкла к телевизору в любых условиях.
– Так вы на даче все лето живете, а я в основном на выходные наведываюсь. Меня уже три раза грабили. Правда, здесь особенно выносить нечего, но все равно, неприятно – напакостят. Так что если бы телевизор и был, то его бы уже давно унесли. – Я как-то заметно напряглась и кинула быстрый взгляд на Илью:
– Да и не стоит ему больную голову загружать. Ему тишина нужна. При сотрясении мозга ни читать нельзя, ни телевизор смотреть. Ему даже думать нельзя!
– А может, ты мне еще что-нибудь пропишешь? – язвительно заметил Илья.
– Я не врач, чтобы что-то прописывать. А мозги тебе и в самом деле загружать не стоит. Так что расслабься, ни о чем не думай и получай удовольствие от жизни.
Опешивший от моих слов Илья не смог произнести ни единого звука, зато Надежда Ивановна от души рассмеялась и направилась к выходу:
– Ладно, мне пора. На сегодня я свою миссию выполнила. И все же, Света, ты чересчур категорична. Ему действительно не стоит целый день сидеть перед телевизором, но хоть один фильм посмотреть вполне можно. Если есть приемник, можешь ему ненадолго давать, пусть слушает какую-нибудь передачу. А вот читать ему категорически нельзя. Рано еще.
Вручив женщине деньги, я открыла входную дверь и вышла во двор ее проводить. У самой калитки соседка встала и сказала вполголоса:
– Света, ты сильно не нервничай и внимания на его выходки не обращай. Мужики, когда болеют, жутко вредные и капризные. Хуже маленьких детей. Всю душу вытрясут, пока на поправку пойдут. Так что близко к сердцу не бери и не расстраивайся.
– Спасибо на добром слове.
Я вернулась в комнату, где лежал Илья, со стареньким приемником, который стоял ранее на кухне.
Илья с интересом посмотрел на приемник и, прекрасно понимая, что у меня в руках, все же спросил:
– Ясный пень, что не телевизор, а зачем ты его притащила?
– Тебе радиопостановку какую-нибудь послушать. Но только часовую, не больше.
– Я никакие постановки никогда не слушал и слушать не собираюсь.
– А зря, между прочим, очень даже интересно.
– Кому как. Меня всегда поражали люди с дурными вкусами.
Поставив приемник на подоконник, я взяла поднос с пустой тарелкой и отнесла его на кухню.
Затем вернулась, села на стул, стоящий рядом с Ильей, положила руки на колени и заговорила нервным голосом:
– Илья, пойми меня правильно. Я не могу сидеть с тобой на даче целыми сутками. Мне завтра на работу.
