Чего-то подобного я и ожидал, даже готовился, поэтому не стал дожидаться ареста и на время покинул империю, намереваясь потратить это самое время на собственное расследование.
Имея на руках сведения об истинной ценности сектора Тавра и расположенного там астероида, а следовательно зная реальные причины конфликта интересов моего отца с императором Этельче, я рассчитывал наконец достучаться до одурманенных ревностью мозгов А-атона и Са-оира. Или хотя бы А-атона. Воззвать к прагматизму и рациональности. Купить себе место рядом с Линой.
И ошибочно предполагал, что эти два ревнивых болвана достаточно сосредоточились на мне, чтобы им хватило ума не отыгрываться на своей беременной сэ-авин. Тем более, что мне уже точно было известно, какой приказ отдал супруге А-атон, опасаясь свершения её видений.
Но я жестоко просчитался. Не учёл, что Лина изменила не только меня, но и сломала обычно рациональные мозги моих соперников. Они довели девочку до того, что она бросилась искать меня. И застала как раз в тот момент, когда я встретился с дагрийкой, намереваясь воспользоваться её ко мне интересом и выведать нужную информацию, ну или хотя бы подсадить на кожу синей следящие устройства. Учёные моего Дома как раз незадолго до этого разработали новейшие образцы скартов, способные полностью слиться с организмом носителя и передавать данные о нём практически на любом расстоянии.
Подсадить скарт мне удалось без проблем, Инси, решившая, что действительно могла заинтересовать меня, как женщина, ничего не заметила. Тем более, что я подогрел её интерес и азарт вывернутыми в искажённом ракурсе подробностями своих отношений с императрицей.
Зато я заметил мертвенно-бледную ментальную проекцию Лины, которая стояла посреди комнаты, смотрела на всё это… и слышала.
Понимая, как мои действия и слова могут выглядеть со стороны, особенно для моей эмоциональной, ранимой девочки, которая и до этого ревновала меня к дагрийке, я тут же всё бросил и помчался обратно в Аша-Ирон, наплевав на угрозу ареста. Как раз успел к собранию Высшего Совета.
После случившегося меня не удивила новость, что Лина согласилась свидетельствовать против меня. Зная близнецов, я не сомневался, что они способны надавить на неё, чтобы добиться нужных им действий. Как бы меня ни раздражал факт её безоговорочной преданности своим первым двум мужьям, я не мог отрицать, что и сам мечтал о подобном её ко мне отношении. Поэтому начало речи императрицы не стало для меня неожиданностью.
Но продолжила она так, как от неё никто не ожидал. Ни я, ни императоры, ни тем более Совет. Подтвердив уже неоспоримый факт моего покушения на Менетнаша, Лина вдруг выложила то, что я ей поведал когда-то о своих мотивах.