Разными… сильными… обжигающими…
Но я не позволяю себе даже на миг заглянуть в них, проанализировать, оценить. Закрываюсь. Беру только силу. Именно она нужна сейчас мне и детям. Чтобы выжить. Но никак не злость и ненависть моих супругов. Или обида, или ревность... или даже стремление вернуть. Неважно. Что бы они там ни чувствовали. Мне не до этого. Помогают, и за это спасибо. Большего не прошу.
Новая схватка скручивает моё тело невыносимым страданием. Я с криком выгибаюсь на скомканных простынях. Но душа, тем не менее, ликует. Теперь всё правильно. Теперь всё будет хорошо.
Не знаю сколько проходит времени, прежде чем лекарь Дорас наконец велит мне тужиться. А потом звучит заветное: «Я вижу головку». И вложив всю свою волю в это усилие, я с криком облегчения постепенно выталкиваю из себя старшего сына.
− Первый есть! – с ликованием восклицает лекарь, ловко принимая малыша, к моему удивлению беленького, и сразу же передавая его стоящей рядом Исе. А сам тут же принимается ощупывать мой живот и слушать сердцебиение второго близнеца. – Всё хорошо, − бормочет. – Сейчас и второй вслед за братом появится.
Часто дыша, я с упоением слушаю громкий детский плач. Как самый заветный звук на свете. И улыбаюсь почти счастливо. Мне чудится, что моих волос касаются чьи-то нежные руки, губы. Пальцы почти ощущают тепло мужских ладоней. Кажется, что стоит мне только напрячь слух, и я услышу тихий, ободряющий шёпот. Родные, любимые голоса. Ласковые, нежные, убеждающие не бояться.
Но это всё наверняка иллюзия, навеянная энергетическим опьянением. Которая вмиг рассеивается, когда я чувствую, что живот снова сводит схваткой и нестерпимой потребностью тужиться.
Как рождается второй сын я уже почти не помню. Измождённая до полубессознательного состояния, просто делаю всё, что мне велят, тужась и выталкивая из своего тела младшего близнеца. В спальне раздаётся новый детский вопль. А потом я как в тумане слежу за Исой, которая бережно обтирает моих мальчиков рядом со мной, перерезает пуповины, заворачивает в пелёнки и помогает приложить к груди. Почти не замечаю, как лекарь Дорас мнёт мой живот, помогая выйти последу. Куда делся Морад, вообще понятия не имею.
И блаженно улыбаюсь, чувствуя наконец, как маленькие ротики моих любимых мальчиков впервые берут грудь, так уверенно и умело, словно делали это уже множество раз.
Какие же они красивые. Так похожи на своих отцов.
Мои сладкие ангелочки. Светленький и тёмненький.
Жаль, что рыженькой сестрички у них не будет.
− Как назовёшь их? – шёпотом интересуется Иса, с умилением наблюдая за нами.
− Эш-наир, − глажу кончиками пальцев беленькую головку старшего сына. – И Рэй-адан, − целую темноволосую макушку младшего. Вдыхаю сладкий запах.