Живот уже не такой плоский и подтянутый, как был раньше, но благодаря ашарским косметологическим средствам и собственной регенерации у меня так и не появилось ни одной растяжки. А лёгкая выпуклость напоминает о том, что я выносила двух здоровых ашарчиков, так что это небольшая плата.
Первая половина беременности прошла для меня в таком постоянном нечеловеческом напряжении, что я не то что не набирала вес, я его даже периодически теряла. Но потом, на Тонадали, за меня взялась мегаопекающая и заботливая Иса, и эта ситуация выровнялась. Округлой я не стала, но и измождённой совершенно точно больше не выгляжу. В общем, вид имею вполне удовлетворительный, даже привлекательный. Знать бы ещё, почему меня это заботит. Ну не из-за супругов ведь? Хотя… кого я обманываю? Из-за них, конечно. Интересно, это вообще лечится?
Проведя ещё пару раз расчёской по волосам, почему-то вспоминаю, как на второй день своего пребывания на корабле А-атона заплела волосы в косу, а Чотжар сорвал с меня ленту, чтобы это не увидел тогда ещё ри-одо. Ведь в Аша-ирон заплетать волосы в косу можно только мужчинам, для женщин есть множество других причёсок. И как всегда бывает с чем-то запретным, именно этого больше всего хочется. И сразу обидно, что меня лишили права носить самую любимую и удобную причёску. На Тонадали я волосы практически постоянно заплетала в разные косы. А на ашарском корабле вот опять перестала.
Усмехнувшись, смотрю задумчиво на свою русую гриву. Отчётливо чувствуя, как просыпается во мне дух бунтарства. И руки сами собой тянутся к макушке, чтобы разделить волосы на пряди для французской косы.
Когда я спустя несколько минут выхожу из очистительного отсека, чувствую себя, почти как подросток, сделавший пирсинг, или тату, вопреки запрету родителей. Иду мимо тёмного супруга в спальню… И внимание Са-оира привлекаю практически сразу. Сначала он привычно окидывает меня внимательным взглядом от макушки до пят, а потом глаза резко возвращаются обратно, к волосам. Муж склоняет голову набок. Брови недоумённо вздымаются, а на губах появляется недоверчивая и удивлённая усмешка. Гневной, или хотя бы раздражённой её никак не назвать, так что я с облегчением выдыхаю.
Сама не заметила, что всё это время не дышала. Тоже мне бунтарка. Косу решилась заплести и уже от волнения сердце из груди выпрыгивает. Даже не думала, что так боюсь осуждения супругов. До сих пор. С этим точно нужно что-то делать.
Завтрак уже накрыт, но мальчишки ещё не спят. Поэтому Иса настаивает, чтобы я поела первая, пока она понянчится с малышами. Мол, я грудью кормлю, значит мне больше надо. И за столом мы с Са-оиром оказываемся наедине.
− Не думал, что женщине может быть настолько к лицу мужская причёска, − замечает он, когда первый голод утолён.