Клиника по выходным не работала, а у Дани была причина туда заглянуть, так что даже если бы кто-то их заметил и сообщил доктору Петерке, она сумела бы все объяснить. К тому же ему хотелось взглянуть на квартиру при свете дня.
Близилась Пасха, и в ателье было полно работы. Они распродали все запасы шляп, а в придачу еще три готовых костюма, которые пришлось лишь чуточку переделать, дюжину блузок и четыре юбки из новой весенней коллекции. Мэлоун дождался шести часов вечера: когда Дани закрыла магазин, у них оставалось еще около часа на осмотр квартиры при свете закатного солнца.
Он весь день не отходил от телефона, но она не знала, с кем он говорил. Ей показалось, что он ссылался на своего начальника и человека по фамилии Коулз, а еще называл жертвы по номерам. Точнее, он упоминал третью, седьмую, восьмую и десятую жертвы. Если память ей не изменяла, это были женщины. По всей вероятности, говорил он с Элиотом Нессом, хотя она ни разу не услышала, чтобы Мэлоун произнес его имя.
Она не пыталась подслушивать, но ничего не могла поделать: телефон стоял в швейной мастерской, а они с Зузаной и Ленкой сегодня совсем не горели желанием болтать друг с другом. Так что в перерывах между примерками и разговорами с посетителями они не щебетали, как обычно бывало, а просто слушали. И все же, когда они вместе с Мэлоуном вышли из ателье, настроение у нее было таким же мрачным, как выражение его лица. Она не понимала, отчего он расстроился – то ли из-за работы, то ли из-за утреннего происшествия.
Дани понимала, что должна обсудить с Мэлоуном историю Павла, но надеялась выбрать для этого более подходящий момент. Диверсия Зузаны казалась ей возмутительной, пусть даже она и понимала мотивы своей тетушки. Дани соврала старым дамам, сказав, что они с Мэлоуном пойдут в морг, и велела им ужинать без них. Зузана сделала вид, что не услышала ее слов, а Ленка ответила: «В таком случае я поем в своей комнате». Она тоже не простила Зузану.
Мэлоун настоял на том, чтобы они обошли дом, проверили парадную и заднюю двери, удостоверились, что на улице нет машин. После этого они двинулись к наружной лестнице тем же путем, которым должен был подойти к ней Эмиль Фронек: они обогнули пустовавшее в этот час кафе и поднялись вверх по лестнице с таким видом, словно имели на это полное право. К несказанному удивлению Дани, Мэлоун постучал в дверь.
– Вы думаете, он еще там? – ахнула Дани.
– Нет, – ответил Мэлоун. – Но если он все-таки там и находится там по праву, он нам ответит. Если он вломился туда тайком, то постарается поскорее сбежать. Так или иначе, скоро мы все узнаем. Но вряд ли он еще там. Прошу, встаньте у меня за спиной и возьмитесь за поручень, на случай, если он решит выскочить через эту дверь. Не хочу, чтобы он сбил вас с ног.