Он сказал об этом, и доктор Фрэнк надел ему носки.
В ней набухала грусть. Ее собственная грусть.
– Доктор Фрэнк? – спросил Несс.
– Да, – кивнула она. – Так он подумал. Он был благодарен. – Образы были мимолетными, словно бледные вспышки на ночном небе.
– Как его зовут, Дани? – тихо спросил Мэлоун.
– Андрасси. Своим именем он гордится. Но собой – нет.
Она ощутила укол страха. Кто-то словно схватил ее за запястья. Потом в ноздри ей ударил резкий, химический запах, но рябь тут же рассеялась. Она подробно описала мужчинам все эти образы. Элиот Несс что-то черкал на листе бумаги, Дэвид Коулз хмурился.
Она беспомощно оглянулась на Мэлоуна, но тут же кивнула, пожав плечами. Это объяснение все упрощало, но все же могло сгодиться.
– Запахи стираются. Но представьте, что вы трогаете чье-то пальто, а руки у вас перепачканы бензином. Ткань пальто надолго сохранит этот запах.
Некоторые вещи похожи на запах бензина. Например, страх.
Она положила носки на стол.
– Подержите меня за руки, Майкл, – попросила она, и он покорно обхватил руками ее пальцы.
– А это зачем? – спросил Несс. В его словах звучало явное удивление, но она не подняла на него глаз.
– Это… м-м… стирает все прежние впечатления, – мрачно проговорил Мэлоун, так же не поднимая глаз на Несса. Уши у него страшно покраснели, но он продолжал держать ее руки, пока она не высвободилась и не взялась за следующие улики.
Небольшая стопка вещей принадлежала мужчине по имени Эдди. Эдди возил по городу женщин. Он был Жертвой Номер Два, чьего имени прежде не удавалось узнать. Это его клетчатую кепку нашел Стив Езерски. Она постаралась отделить то, что знала заранее, от того, что ей поведала ткань, и была уверена, что его звали именно так.
– Значит, и это тоже носил Эдди? – уточнил Мэлоун. – Не Андрасси?
Она взяла со стола обрывок ткани и поняла, что это на самом деле еще одни трусы, точнее, обрывок трусов.
– Эдди-Готовчик, – сказала она, прислушиваясь. – Так он сам себя называл. Он был водителем. Стив Езерски отдал вам его кепку. – Она почувствовала, что белеет.
– В чем дело? – спросил Мэлоун.
– Я видела его… м-м. Его мужской орган. Он им очень гордился.
В комнате повисла тишина.
– Эдди-Готовчик, – прошептала она. – Он был… всегда готов.
– Разве его не оскопили? – вмешался Коулз.
– Он об этом не знал, – тихо ответила она. – Думаю, это случилось… позже. – Она выпустила обрывок ткани из рук.
– Дальше, – буркнул Мэлоун.
Она решила было, что после этого он выведет ее из комнаты, но нет, он стоически сидел рядом с ней, слушал, держал ее за руки и делал свои записи, пока она продолжала рассказывать.
Большинство образов быстро развеивалось, а в том, что оставалось, почти не было никакой силы, энергии. Время покрыло ткань слоями собственных отпечатков.