Фетровая шляпа, залатанная рабочая рубашка, фрагмент нижнего белья с меткой «ДВ» – из тех, что пришивают, прежде чем отдать вещи в прачечную. Жертву Номер Шесть кастрировали – так же, как Андрасси и Жертву Номер Два. Судя по отчету коронера, худощавый мужчина двадцати пяти – тридцати лет, ростом около метра восьмидесяти, был еще жив, когда преступник начал его расчленять.
Радостное нетерпение Мэлоуна разом исчезло, словно его смыло потоком ледяной воды.
Нет, он не позволит Дани касаться его одежды. Он вообще не подпустит ее к этому делу. Она плакала от того, что какой-то бродяга в грязном пальто помнил о своей погибшей возлюбленной. Нет, Мэлоун не хотел, чтобы ей пришлось увидеть – или ощутить – что бы то ни было связанное с жертвами Мясника или с ним самим.
Мэлоун вздохнул и, внезапно почувствовав, что к горлу подступает тошнота, выдрал из блокнота очередной листок и взялся за новый список.
Двадцать третьего февраля 1937 года на пляж в конце Восточной Сто пятьдесят шестой улицы вынесло нижнюю половину женского туловища. Окружной патологоанатом предположил, что женщине было от двадцати пяти до тридцати лет, у нее были русые волосы, весила она около пятидесяти пяти килограммов, а ее рост составлял от метра шестидесяти пяти до метра семидесяти сантиметров. Но все это были только примерные оценки и предположения, не основанные на фактических измерениях, поскольку в распоряжении властей имелась лишь половина туловища – ни рук, ни ног, ни головы.
Пятого мая 1937 года, почти три месяца спустя, волны выбросили на берег верхнюю половину туловища. Она лежала в полосе прибоя, в нескольких метрах от пляжа. Холодные воды озера Эри сохранили плоть: когда останки забрали в морг, выяснилось, что они идеально подходят к нижней половине уже хранившегося там женского торса. Имя той женщины так и не установили. О ее пропаже никто не заявлял. На этот раз у жертвы не было даже одежды, которая могла бы хоть что-то подсказать. Дани в этом случае оказалась бы столь же беспомощной, как и все остальные.
Однако коронер не захотел включить эту женщину в список жертв Мясника, обосновав это тем, что ее обнаружили за пределами Кингсбери-Ран и обезглавили уже после смерти, причем куда менее аккуратно и тщательно, чем других жертв. Это вызвало у властей законные сомнения.
Но они не хотели признать очевидного: первую Деву озера нашли ровно на том же месте и примерно в таком же состоянии – ее тело было разрублено пополам. А значит, у полиции появилась не одна только седьмая, но еще и восьмая жертва: все указывало на то, что первая Дева озера, обнаруженная в тридцать четвертом, тоже погибла от рук Мясника.
В газетах Деву озера начали называть Нулевой жертвой – чтобы не менять нумерации других жертв.