Женщина забрала покрывало с собой из одного времени, из одной жизни в другую, а до того пестрые лоскутки, которые аккуратно сшила между собой веснушчатая рука, успели вобрать в себя сотни разных историй.
– Его шили с любовью. Оно очень умело сделано. – Глаза многое подсказывали Дани. Ей даже не нужно было держать ткань в руках. – Когда вокруг темно, Нетти, гляди на яркие лоскутки, – прошептала она, повторяя чужие слова, эхом звучавшие у нее в голове и адресованные маленькой девочке.
Мэлоун кашлянул, и Дани выпустила из рук покрывало. Она верила, что тот, кто подарил Нетти это покрывало, теперь с радостью приветствовал ее на небесах.
Дани взяла свой журнал и принялась аккуратно делать в нем записи. Ее охватила печаль, частая спутница таких мимолетных видений.
– Она совсем голая. Она этим зарабатывала на жизнь? – тихо спросил Мэлоун.
– Думаю, да. Да. – Она проглотила стоявший в горле ком. Будь она здесь одна, она бы сейчас расплакалась, но Майкл уже видел, как она оплакивала слишком многих умерших, и всякий раз огорчался. Правда, стараясь скрыть свое волнение, он чаще всего принимался ее распекать.
– И это ее убило? – мрачно спросил он.
– Не знаю. И она не знала.
– Она не знала, почему умирает?
– Мне так кажется. Кажется, что не знала. Она… словно уплывала.
– Что ж, так даже лучше.
– Когда мы ее оденем, нужно свернуть покрывало и дать ей в руки. Ей нужно забрать его с собой.
Они закончили работу в молчании. Дани составила надгробное слово и спрятала листок в складки покрывала, которое Мэлоун положил на грудь умершей. Только когда они снова вышли на улицу и зашагали обратно домой, Дани заговорила вновь.
– Отец иногда называл маму Нетти, – сказала она.
– Ну конечно. Ее ведь звали Анетой, – отозвался Мэлоун.
– Да. Анета Кос Флэнаган. Анета и Джордж. Ну и парочка.
Он ничего не ответил. Он просто слушал, а она чувствовала, как словно раскрывается в лучах его внимания. Он всегда так действовал на нее.
– Это имя ей не годилось. Нетти. Она была слишком величавой для этого имени.
– Ах вот как. Значит, у вас это от нее, – мягко заметил он, и у нее потеплело в груди.
– Спасибо. Не думаю, что тетушки с вами согласятся. Мне кажется, они считают, что я слишком многое унаследовала от отца.
– Он был неистовым. И крепким, дюжим – наверное, это самое правильное слово. Громким. Веселым и… пылким.
– Глаза у него были как у вас?
– Только один, – мгновенно парировала она и тут же скривилась в самокритичной улыбке, а он расхохотался, откинув назад голову. Его смех вмиг развеял мрачное настроение. Ей нравилось его смешить.
– Ох, Дани. Да, это вышло смешно, тут вы меня подловили. Так какой глаз у вас от отца?
– У него были голубые глаза. А у мамы карие, хотя она была светловолосой. Мне кажется, это очень красивое сочетание.