Он как никогда напоминал сейчас обличающего судью, но Карен знала, что на самом деле он очень хорошо относится к ней и расстраивается из-за того, что она попала в беду. Не то что Гортензия Макфлайер.
– Я сидела в комнате для отдыха, – спокойно начала Карен. – Зазвонил телефон. Санитар сообщил мне, что пациентке в третьей палате плохо…
– Почему вы находились в комнате для отдыха? – резко спросил Мелтон.
– Я пила чай, – ответила Карен.
– Почему вам звонил санитар, а не из регистратуры? – это уже Гортензия Макфлайер.
– Потому что в регистратуре никого не было.
– А где была мисс Снуч? Она ведь должна была дежурить ночью?
– Джессика отпросилась чуть пораньше. Я обещала, что заменю ее.
Доктор Макфлайер нахмурилась.
– Это не по правилам. Фактически вы были единственным человеком в этой части здания.
– С мисс Кордейл был еще я, – вмешался Салливан. – А внизу дежурили санитары…
– И поэтому вы сочли возможным отпустить мисс Снуч? – Макфлайер повернулась к Эду.
Гэлгем лихорадочно строчил в своем блокноте.
– Я попросила доктора Салливана позволить мне заменить Джессику, – солгала Карен.
– Я хотела подработать. Мне нужны деньги.
Удивительно, как легко одна ложь тянет за собой другую. Карен всегда считала себя неискусной притворщицей, однако сейчас, перед лицом разъяренной Гортензии Макфлайер она без усилий выдумывала одну правдоподобную подробность за другой.
– Изумительно. – Ноздри доктора Макфлайер гневно раздулись. – Нашим медсестрам нужно подзаработать, и они взваливают на себя обязанности целого штата. Кажется, вчера тоже было не ваше дежурство. Вы что, мисс Кордейл, решили заменить собой весь наш персонал?
– Доктор Макфлайер! Будьте любезны воздержаться от выводов! – вмешался Мелтон.
Он был расстроен. Очень расстроен. Случившееся само по себе трагедия, а теперь выясняется, что виновата эта милая девочка. Что на нее нашло? Она всегда была такой аккуратной и внимательной…
Но все же лучше она, чем Салливан, нехотя признался себе доктор Мелтон. Возможно, дело удастся как-нибудь замять. Подумаешь, неопытная медсестра ошиблась. Надо будет посоветоваться с Гэлгемом насчет этого наедине.
Новые и новые вопросы сыпались на Карен, но она отвечала уверенно и не позволяла запутать себя. Со стороны могло показаться, что она чересчур спокойна и не испытывает должного раскаяния из-за своего ужасного проступка. Но Карен знала, что двойного спектакля ее нервы не вынесут. Ей нужно было все ее хладнокровие, чтобы не дать им заподозрить, что она лжет.
