На садовую дорожку, выложенную светлой плиткой, выбежала женщина. Среднего роста, темноволосая, стройная, подтянутая, одетая в платье цвета молочного шоколада, с бахромой по подолу, подпоясанное поясом с желто — бордовым орнаментом. Женщина на бегу, подняла вверх левую руку, правую согнула, коснулась кончиками пальцев локтя. — Хау! — выкрикнула и рассмеялась звонко. — Индейское приветствие. Ты не подумай, Люб, у мамы с головой все в порядке, она так Машу старается порадовать. — улыбнувшись, пояснил Юрий. — Мамы у нас с тобой классные, Юр.
Что твоя, что моя. Впрочем, и папы не хуже. — произнес великан Артем. Из-за угла дома стремительно вышел высокий мужчина. Похожий на Юрия, только старше и с проседью в волосах. — Приветствую! Как добрались, молодежь? Я коптильню собрал, вечером протестируем, леща попробуем закоптить! Дальше было знакомство. И довольная физиономия Маши, затисканной Юриными родителями. И еще в тот момент, когда Юрина мама обняла и мягко прижала Любу к себе, Любе вдруг показалось……показалось то, что и казаться ей не должно, потому как не довелось испытать даже в детстве.
Показалось, будто окутали ее, Любу Торопову, материнским теплом. Самым настоящим материнским теплом…
Антон Гаврилов/ Он долго не мог прийти в себя, после той явственной галлюцинации. Метался по особняку, заглядывал в комнаты, гардеробные, ванные, везде куда можно заглянуть заглядывал. Проклинал взвинтившую нервы мразь — жену, клокотал всеми внутренностями от злости, и боялся. Уже не звонка тестя, если даже старому козлине взбредет позвонить — отбрешется.
Скажет, что спит его доченька, десятый сон видит. Это был другой страх: липкий, холодный, спазмом сжимающий горло, текущий по спине противной струйкой. Он не мог объяснить себе, чего конкретно боялся. Всего и сразу. Неизвестных байкеров, вздумавших рядом с особняком крутиться, отсутствия полноценной охраны, неработающих видеокамер, повторения галлюцинаций. Отвратительное ощущение. Уже далеко за полночь, он ушел к себе в спальню, запер дверь и улегся в постель.
Заснуть не никак получалось. Ворочался пока за окнами не посветлело, прислушивался к звукам, и казалось, что слышит шаги под окнами, приглушенный гул моторов мотоциклов слышит, возню в замке у центрального входа. Нервы. Это нервы. Найдется гадкая дрянь, соплями кровавыми захлебнется. Ответит за сегодняшнюю ночь, за все ответит….Лишь ближе к рассвету, он наконец забылся тяжелым, беспокойным сном. И ему приснился кошмар.