Над человечками, висело оранжевое солнце, рядом с ними выстроились желтые шарики с подобием красных клювов. — Мам, это ты, дядя Юра и я. И цыплята. Еще ежиков, нарисую потом. — Очень красиво, Машунь. С ежиками, еще красивее будет, — склонилась, чмокнула дочку в щеку. Виновато улыбнулась Юре, отдала смартфон. — Я не смогла. Не уверенна, что могу доверять. В серых глазах мелькнуло сожаление. — Прости, Люб. Не хотел. — Юр, ну за что тебе прощения просить, я сама вдруг подумала, что нужно позвонить, а потом…. Колбаски остыли, до нужной температуры? Давайте, ужинать, мои хорошие. Сказала и…. Утонула в серых глазах. Несколько долгих мгновений, не могла отвести взгляда. Стояла, как вкопанная, и чувствовала, как невесомое золото мягкого света, осыпает их с головы до ног.
— Раз уже начинаем ужинать, куда убрать рисунок? — напомнила о себе дочка, вернула на грешную землю. Сразу двоих. И Любу и Юрия. Колбаски остыли больше чем нужно, но вкус от этого не испортился. Ужинали с удовольствием. После, пили терпкий чай из термоса. Когда с трапезой покончили, Юрий взглянул на вечернее небо, потом на часы. — Машунь, еще недостаточно потемнело, для волшебства. Потерпишь немного? — Потерплю. — зевнув, согласилась дочка. И тут, на столешнице, мигнул экраном, и зазвонил телефон. — Артем. — коротко сообщил Юра, поднес трубку к уху. — В деревню въехали? Хорошо, значит четыре — пять минут, и вы у нас. Машин не пять? Шесть. Ну, ладно, разместимся. Мишаня и Верочка едут с Марией? И чудесно, наша Маша обрадуется. Ну все, выдвигаемся к воротам, встречать вас. Спасибо, ребята. Большое спасибо, что откликнулись…
— С Марией Рощиной, ныне Шведовой, мы с детства знакомы. В Лефортово, в одном доме жили, в соседних подъездах. Учились в одной школе. Мишаня, её сын, Верочка — дочка. Есть еще мелкий, но ему видимо увязаться не удалось. Юрий посмеивается, Маша внимательно слушает, задирает голову, спотыкается на ходу, едва не падает. Бросаются к ребенку вдвоем, успевают поймать на лету. Юрий подхватывает дочку на руки. — Устали за день ножки, Машунь. — Немножко. Дядя Юра, мы возьмем гостей с собой, волшебство смотреть? А вигваме, с Мишаней и Верочкой, можно будет посидеть? Недолго. — Посидите, Машунь. Я специальную лампу — переноску приготовил, протянем до самого вигвама, будет светло. — Светло. — повторяет Маша, — мне нравится, когда светло. Я не люблю темноту. Вдруг в ней кто-то страшный спрятался. Чувство вины, шевельнулось в груди. Вырвалось наружу негромким протяжным вздохом.
