Пока папа находился в отъезде, я старалась держаться поближе к Арти, хотя он злобствовал больше обычного. После первого представления он плюнул мне в лицо, потому что у близняшек продалось на восемьдесят билетов больше.
Однако его последнее представление в тот день прошло на ура, и когда я пришла помогать ему, он уже вылезал из аквариума. Арти обошел близнецов с большим отрывом, и я ждала, что он спросит о количестве проданных билетов, но его мысли были заняты чем-то другим. Я завернула его в чистое махровое полотенце и помогла сесть в коляску. Я думала, Арти устанет после четырех представлений в день, но он был бодрым.
– Отвези меня к телефонной будке на улице.
Мы выбрались наружу через заднюю дверь и прошли по темной аллее за киосками, окружавшими парк аттракционов. Толпа значительно поредела, но аттракционы еще работали – последние спазмы веселья в летней ночи.
– Тим сегодня дежурный на входе, – сказала я, обращаясь к затылку Арти. – Он пойдет с нами.
Вообще-то нам не разрешалось покидать территорию цирка, но я надеялась, что мы сумеем уговорить охранника.
– Нет! – возразил Арти. – Мы выйдем через служебный вход. Нас никто не увидит. И с нами никто не пойдет.
В телефонной будке под уличным фонарем была дверь с двумя створками и изрядно потрепанная телефонная книга, висевшая на цепи. Я сильно разнервничалась, пытаясь вкатить в будку коляску Арти. Мне пришлось трижды оттаскивать ее назад, пока колеса не встали прямо.
– Успокойся, говна-пирога.
– Арти, у меня странное чувство. Как будто у меня есть волосы.
– Это мурашки, жопа ты с ручкой. Ты оказалась в большом, страшном мире, вот тебя и трясет. Давай, соберись. Возьми монетку у меня в кармане.
Монетка была завернута в бумажку.
– Номер – на листочке.
Я вскарабкалась на коляску Арти и принялась рассматривать телефонный аппарат.
Он приставил трубку к уху, держа ее плечом, а я с опаской опустила монетку в щель и начала набирать номер.
– Я никогда в жизни не разговаривала по телефону. А ты, Арти?
– Не отвлекайся, внимательно набирай.
Вскоре я услышала в трубке длинные гудки.
Через полчаса Арти, растертый мочалкой и порозовевший, лежал на животе на массажном столе. Я налила немного масла ему на шею и стала втирать его в гладкую кожу на голове и вниз – в мускулистые плечи и спину. Арти смотрел в стену широко распахнутыми глазами.
– Кому ты звонил? И зачем? – спросила я.
Его плавники слегка приподнялись, когда он пожал плечами.
– Не твое дело, жопенция. Давай, три сильнее.
