, да! Задумала интересное произведение, некий симбиоз истории, краеведения и детектива, хочу описать жизнь одного московского дома.
– Нашла жиличку с самой интересной судьбой.
– Изучила ее биографию.
– Но с самой героиней поговорить не смогла. Она умерла.
Бесконечное «таканье» стало меня раздражать, но злить Каролину Карловну никак нельзя; улыбаясь, как японка на свадьбе, я продолжала:
– Я вынуждена по крупицам собирать данные о даме.
– Пообщалась уже со многими ее соседями. Но у меня остались вопросы!
Каролина Карловна приоткрыла рот. «Так», – мысленно сказала я, но хозяйка произнесла иное:
– И какое отношение я имею к вашей книге? Кто дал вам мой адрес?
– Варвара Михайловна, живущая в том доме.
– Она сообщила много интересного.
– Не сомневаюсь, думаю, в основном ложь.
– Вот поэтому я и приехала к вам.
– Хочется знать правду о вашей близкой подруге.
– У меня их нет, – вежливо, но твердо отрезала Каролина Карловна, – я осталась одна, все умерли.
– Да, да, я сразу же сказала, что разговор пойдет об ушедшей из жизни женщине, Альбине Фелицатовне.
Каролина Карловна вздрогнула.
– Об Ожешко, – слегка испугалась я, – вы же дружили?
– Просто, не дружили.
– Но Варвара Михайловна сказала, что Ожешко и вас связывала…
– Извините, не понимаю, – лепетала я.
Старуха выпрямилась.
– Очень даже просто, НЕТ!
– Не хочу говорить на эту тему.
– Значит, вы общались, – обрадовалась я.
– Пожалуйста, ответьте мне.
– Дверь открыта, – ледяным тоном заявила Хованская, – не смею вас задерживать.
– Только один вопросик! О ее сыне!
Каролина Карловна издала тяжелый вздох.
– Экая вы настырная! Можете тут хоть год провести, но ничего, кроме «нет», от меня не услышите.
– Я готова заплатить за информацию!
Хованская презрительно поджала губы.
– О бедный мир, – произнесла она, – все покупается! Но я не принадлежу к торговкам. После ваших последних слов мне стало совсем мерзко, исчезните, неуважаемая! Оставьте призраки спать в могилах.
Из моих глаз внезапно потекли слезы. Каролина Карловна, похоже, полная противоположность Варваре Михайловне.
– Утрите лицо, – сердито велела хозяйка, – ни к чему сырость разводить, напишите про другую женщину, не про Альбину!
Тот, кто встречается со мной продолжительное время, очень хорошо знает: Лампа Романова не принадлежит к породе плакс. Конечно, у меня, как у всех людей, случаются приступы депрессии и припадки отчаянья, но после смерти родителей я научилась отличать горе от беды. Горе – это когда случилось нечто абсолютно непоправимое: цунами смыло страну с населением, а беда все остальное. С горем следует научиться жить, а с бедой можно бороться. Уволили тебя с работы? Незачем лить сопли, ищи новую службу.