Я пошла в прихожую, не нашла свою куртку, потом вспомнила, что вчера она упала за комод, вытащила ее и встряхнула. Натягивая на себя куртку, я снова бросила взгляд на туго набитые мешки и ощутила легкий укол совести. Вообще говоря, некрасиво получилось, вчера Юля с детьми драила комнаты, а я сачканула.
Ладно, приму участие в хозяйственных делах, сейчас снесу на помойку мусор.
Черные полиэтиленовые пакеты оказались довольно тяжелыми, и я основательно запыхалась, подтягивая их сначала к лифту, а потом вынося во двор.
– Привет, Лампа! – воскликнула наша соседка Аня Григорьева, выходя из подъезда. – Куда в такую рань с добром?
– Квартиру убирали, – сообщила я, выпрямляя ноющую спину, – вот всякую дрянь выношу.
– Молодцы, – кивнула Анька, – а у меня бардак!
Страшное дело. Ты когда вечером дома будешь?
– Не знаю, – ответила я и поперла мешки к бачкам, куда как раз подкатил мусоровоз.
– В десять явишься? – проорала вслед Аня.
– Приду за рецептом пирога.
Григорьева побежала в сторону метро, я дотащила ставшие совершенно неподъемными кули до хмурого мужика в темно-синей куртке и сказала:
– Вот! Уж простите, сил нет поднять, чтобы в бачок положить.
– Че у те там? – нахмурился мужик и икнул, распространяя сильный запах перегара. – Строительный отход не берем. Битый кирпич, кафель, паркет ломаный, вызывай для такого спецконтейнер.
– Внутри всякая лабуда, – отдышалась наконец я, – старые шмотки, тряпки с антресолей.
– Ладно, – поверил мне на слово мужик, потом легко подхватил один мешок, швырнул его в грязное нутро машины и констатировал:
Стройотход тяжелее будет!
Страшно довольная собой, я, напевая, выкатилась на проспект, некоторое время спокойно ехала в потоке, но потом остановилась, на дороге возникла пробка. Я оперлась на руль, давно знаю, что не стоит нервничать, столкнувшись с совершенно не зависящими от тебя обстоятельствами.