В голове не укладывалось, что я могла вот так скоро уехать от него. Но только былой тяжести и непосильного груза от этих мыслей я уже больше не ощущала. Сердце подсказывало мне, что я правильно поступала и не должна отказываться от шанса быть счастливой.
Я давно проснулась и уже добрые полчаса пыталась сконцентрироваться на учебниках, рассеяно смотрела на листы бумаги, но взгляд то и дело задерживался на входной двери. Обычно к этому времени Артем уже всегда приходил, а сегодня почему-то опаздывал. Я весь день провела за конспектами, прерывалась на завтрак и обед, послеобеденный сон. И сейчас сидела, держа в руке карандаш, задумчиво грызла его кончик, смотрела на листок экзаменационных вопросов, а сама витала мыслями где-то далеко. На меня вдруг накатила беспричинная грусть и попросту, чтобы не заниматься пустой тратой времени, отложила список невыученных вопросов на завтрашнее утро. На пять я и так уже и не рассчитывала, но, правда, и надежду не теряла, что мне повезёт вытянуть счастливый билет. Два экзамена остались позади, и я почти ощущала надвигающуюся свободу. С каждым вздохом она была ближе и долгожданнее.
Послышался стук и в дверях показался Артём.
Встрепенувшись, я положила учебники и тетради на прикроватную тумбу, и улыбнулась своему гостю. Я была рада видеть его и эти минуты, когда он находился рядом, позволяли мне чувствовать себя легко и не так одиноко, будто бы я осталась одна в целом мире. Все эти дни, что я лежала в больнице, Артем заходил каждый день, но в строго отведенные для посещений часы.
За плечами уже было успешно сданных два экзамена и теперь предстояло с достоинством осилить последний и получить диплом и свободу. Временную, но такую желанную. А после… Я не знала, что будет потом. Но Артем сдержал слово — никуда не уехал, но и больше не заговаривал со мной о переезде в Москву и я подумала, что и вовсе все это сойдет на нет.
— Как успехи? — Артем улыбнулся в ответ, прошел через всю палату и присел на край кровати.
Все эти дни мужчина сохранял дистанцию, практически совсем меня не касался… и я не понимала этой внезапной перемены в его поведении. Но сегодня утром промелькнула мысль, что он сдерживался от порывов, боялся неконтролируемой вспышки страсти и… больничная атмосфера, конечно, мало способствовала проявлению любви и желания, но я ничего не могла с собой поделать — я хотела его внимания. Не в том плане, в каком оно сейчас преобладало. Я сгорала от вожделения.
