Она отрезает себе самый большой кусок и большую его часть засовывает себе в рот. Постанывая, говорит с набитым ртом.
— Это действительно вкусно.
Я смотрю на нее так, будто она сходит с ума. Подходит Мими, и ее глаза со страстным интересом осматривают лакомство. Я закатываю глаза на ее попытку быть хитрой и почти бросаю кусок в нее. Лола видит пирог и вопит:
— Пирог! — Сопровождающееся восклицанием. — Ю-ху!
— По какому поводу? — спрашивает Мими.
Решив поумничать, я заявляю:
Тина почти давится пирогом. Ошеломленная, она смотрит прямо на меня и шепчет:
— Откуда. Ты. Узнала?
Широко открыв глаза и разинув рты, мы все пристально смотрим на Тину. После нескольких мгновений, она шепчет:
— Это должно было быть шуткой, не так ли?
Мими, Лола и я медленно киваем в изумлении. Тина щелкает пальцами и рявкает:
— Я так и знала! Черт побери!
Лола выводит нас из ступора, прыгая вокруг и крича:
— О, господи! О, господи! О, боже!
Мими качает головой и нежно касается живота Тины, говоря:
— Мне следовало знать. Ты была сумасшедшей в эмоциональном плане в последнее время, и ты сказала, что у тебя были месячные, когда я знала, что это не так. Мне следовало понять. Черт, я злюсь на саму себя!
Не имея возможности двигаться, я стою там, где стояла — возле стойки. Пирог забыт, мои глаза щипает, и я спрашиваю:
— У Татьяны будет братик или сестричка?
— Да, милая. Так и будет. Срок всего шесть недель. Мы собирались подождать до восьми недель, чтобы всем вам сказать.
Опустив голову, я тихо плачу. Счастье может быть таким подавляющим. Иногда ты себя чувствуешь настолько переполненным им, что можешь просто взорваться, и оно разлетится повсюду. Тина подходит ко мне и обнимает. Какое-то время она так и стоит. Когда я наконец-то беру себя в руки, я пронзительно кричу:
— Сегодня потрясающий день!
Мы все смеемся, разговариваем и едим пирог. Повернувшись к Тине, я говорю:
— Должно быть, Ник подходит тебе, как сироп к блинчикам, раз уж ты забеременела так быстро.
Выглядя разъяренной, она упирает руку в бедро.
— Я знаю. Я говорила ему, что мы должны использовать защиту, но он такой весь… — используя свой самый низкий голос, она имитирует Ника: — Не-а, детка. Ты же кормишь грудью. Нам ничего не нужно. Все будет хорошо. — Ее глаза широко раскрыты и она продолжает: — Этот засранец уже знал, что обрюхатил меня! Не был даже удивлен, когда я сказала ему, что беременна. Просто сверкнул своей чертовой ямочкой.