После разговора со следователем твёрдо знать, что Игоря освободят, было просто необходимо. Вадим - молоденький следователь прокуратуры - прятал глаза, когда давал ей расклад по ситуации Варшавского. Словно исход дела был решен, Вадим нес какую-то околесицу об условно-досрочном освобождении, уменьшении срока за чистосердечное признание, хвалил адвоката…
Ольга с трудом удержалась, чтобы не вцепиться в грудки этому зашоренному служителю Фемиды. О какой вине могла идти речь? Показания двух купленных с потрохами баб, куча пожелтевших от старости бумажек против человека, который никому не причинял зла, а наоборот, помогал?!
От злости тряслись руки. Чтобы не попасть ни в какое ДТП, Ольга бросила машину под прокуратурой и с зевающим Никитой направилась в квартиру Варшавского на такси. Она обещала ему приехать сегодня. Этот вечер должен был стать их первым по-настоящему совместным. Для троих.
К ночи, несмотря на радость сына, его весёлую беготню по просторной квартире и восторженные «ахи», Ольга сдалась.
«Я боюсь», - отправила она сообщение на номер Игоря.
Особых надежд, что после адски тяжелого дня он ответит, не было. Но Варшавский перезвонил.
- И чего ты испугалась? - любимый голос звучал хрипло и тихо.
- Я боюсь, что они тебя на самом деле посадят.
Она чувствовала себя предательницей, только ничего не могла поделать со страхом.
- Глупости. Небось, накрутила себя.
- Мне правда страшно.
- Бабская фантазия, да ещё журналистская… отягощенный анамнез.
- Ты рискуешь всем ради победы в каком-то тендере, - она все же сорвалась. - Неужели он так важен?
- Я всего лишь не иду на поводу у шантажистов.
- А если я попрошу тебя отступиться? - она немигающим взглядом уставилась в темноту окна перед собой. - Если я очень попрошу… - прошептала умоляюще.
На этот раз Игорь ответил не сразу. В трубке послышался скрип пружин, потом два глухих шлепка, как от удара ботинками о пол.
- Эй, ты там что, уже передачки мне в тюрьму носить собралась?
- Варшавский, ты можешь хоть сейчас не издеваться?
- Не могу. Ты меня уже списала и в жены декабристов намыливаешься податься. Идея, конечно, благородная, но я и на воле найду чем с тобой заняться?
- Это твоё категорическое «нет»? - как назло, даже звёзд на небе не было видно. Чернота непроглядная. Оставалось лишь верить, что где-то там есть луна, есть миллиарды созвездий, спутники, кометы… жизнь.
- Нет, Оля. Я никогда не поддавался и начинать не планирую.
- Ради тебя я постараюсь выйти поскорее.
