Последним пунктом нашей поездки была смотровая площадка на небольшой горе, откуда открывался еще один панорамный вид, но уже на вечерний город, сияющий огнями, потом прогулка по полутемной аллее, на которой пьяняще пахло медом. Мы неспешно шагали, разговаривали, смеялись… Узнавали друг друга. И я все сильнее и сильнее чувствовала симпатию к этому парню.
Он делал это уверенно, с напором, и его поцелуй с первых секунд был неожиданно глубоким, властным и очень умелым. Ладони Влада скользили по моей спине, и в какой-то момент его пальцы оказались в моих волосах, сжимая их до легкой боли, что заставило меня вздрогнуть и чуть отстраниться – на расстояние дыхания, но Влад тотчас прижал меня к себе вновь.
– Нет, – прошептал он. – Не уходи.
Одна его рука даже скользнула чуть ниже талии, вторую он держал на моем затылке, не желая отпускать. Поцелуй продолжился и становился все чувственнее, и когда я почувствовала горячее дыхание Влада на своей шее, вдруг разнервничалась, хоть длился этот поцелуй недолго.
– Не съешь ее, – раздался вдруг голос Матвеева. Он только что вышел из машины, припарковав ее напротив дома.
Влад резко отпустил меня и обернулся. Я смущенно прикрыла чуть покалывающие губы тыльной стороной ладони. Матвеев все видел. Это смущало.
– Опять ты, малыш, – процедил Влад сквозь зубы, явно недовольный тем, что нас прервали. Да еще и Клоун!
– Опять я, – не слишком приятным тоном подтвердил Матвеев, закидывая на плечо спортивную сумку. – Можешь поклониться. А лучше иди к дьяволу.
На самом деле он сказал другое слово – хлесткое и некрасивое. И прошел мимо нас, довольно грубо задев Влада сумкой. Кажется, специально. Савицкому это не понравилось, и он рывком скинул сумку с плеча Клоуна на землю. А тот словно того и ждал – тут же повернулся к Владу всем корпусом, готовый дать сдачи в любой момент.
– Не боишься? – тихо осведомился Матвеев, исподлобья глядя на Савицого.
– Тебе что-то нужно? – прямо спросил тот.
Атмосфера накалилась еще больше. И мне стало совсем не по себе.
– Мне? Мне – ничего, – усмехнулся Даня. – А вот тебе явно что-то нужно. Ты просто напрашиваешься. – И он с кривой ухмылкой потер костяшки сжатых в кулак пальцев.
– Нет, это ты нарываешься.
Они стояли друг напротив друга, одинаково злые. И в ночном прохладном воздухе витали напряжение и агрессия. Романтика же куда-то испарилась. А на сумку, валявшуюся на земле, никто из них не обращал внимания.
– Так что тебе надо, малыш? – с хорошо скрываемой яростью спросил Влад.