– И я не стонала! Боже, девочка, что у тебя в голове?! Я просто порезалась и чуть-чуть вскрикнула!
– Два раза, – ухмыльнулась я.
– Потому что они мне рану стали спиртом заливать! Все, я пошла!
– Оксаночка, стой! – ринулся за ней Петров, который, как потом оказалось, был парнем этой самой длинноногой девицы.
Зато Игорь и Клоун еле стояли на ногах от смеха. А я, выдав им что-то неласковое, хотела захлопнуть дверь. Однако Даня потянул дверь на себя. И теперь нас разъединял только порог.
– Какого черта ты не в кровати? – спросил Даня.
– Не в твоей? – весело поинтересовался Игорь.
Навалять бы ему от души, да жаль, я слабее.
– В мою, боюсь, она не пойдет, – хмыкнул Матвеев.
– Естественно. Там место всяким шляпам и прочим пресмыкающимся, – заявила я.
– Ревнуешь? – Кажется, ему было весело. И, кажется, он уже задавал этот вопрос.
– Тебя? Нет, конечно.
– У нее, наверное, парень есть, – заявил Игорь. Желание навалять ему стало еще больше.
– У Пипы? – улыбнулся Даня. – Не думаю.
Парни как-то странно, многозначительно переглянулись.
– Думать тебе вообще противопоказано, Матвеев, – заявила я, обидевшись на их пренебрежительный тон. И снова попыталась закрыть дверь.
Но Даня снова не дал мне этого сделать.
– Пошла в кровать, – заявил он тоном человека, которому нельзя возражать, и оперся рукой о косяк. – У тебя постельный режим.
– Отстань, – почему-то засмотрелась я на его широкое запястье, выглядывающее из-под рукава куртки. Под тонкой кожей проступали вены.
– Или матери твой расскажу, – пригрозил Даня.
Пришлось идти в свою комнату под его конвоем.
Матвеев проследил, чтобы я легла, кинул в меня одеялом, а потом увидел подаренную им куклу и взял ее в руки. На лице его появилась улыбка, и он провел пальцами по ее кудряшкам.
– Не отдам обратно, – сказала я и зачем-то добавила: – Ее зовут Дэрри. Или Дашенька-младшая. Она похожа на меня. Правда?
– Правда, – согласился Матвеев. – И у вас обеих совершенно нет мозгов. Стопроцентное попадание, а?
Я пропустила глупую шутку про мозги мимо ушей и, сев в кровати, вдруг взяла его за руку. Горячую, твердую. Родную.
– Спасибо. Это безумно крутой подарок, – тихо сказала я и только потом поняла, что держу его пальцы в своих. Боже! С ума сошла!
Его ладонь легонько сжала мою. И я спешно вырвала руку.
– Это мать сказала, что ты кукол таких любишь. Велела купить, – зачем-то поведал он мне. – Выздоравливай, товарищ… эм… красотка. – И он ушел, захлопнув дверью. Даже Свалкой не назвал.
