— Лучшее, что я могу сделать для тебя, — негромко произнесла она, — это раз и навсегда исчезнуть из твоей жизни.
Его пальцы кольцом сжали ей руку.
— София, посмотри на меня, — потребовал Росс и встряхнул ее за плечо. В его голос — София явственно это услышала — закралось нечто похожее на раздражение или страх. — Да посмотри же ты на меня, наконец! Если ты исчезнешь, я все равно тебя найду. Куда бы ты ни направилась, как далеко и как быстро ты ни пыталась бы от меня бежать! Так что выбрось эту глупую затею из головы!
Она растерянно посмотрела в его серые глаза и кивнула, но мысленно продолжала перебирать в голове возможные варианты побега.
— А теперь обещай мне, — резко обратился к ней Росс, — что сегодня, пока я отлучусь по делам, ты не наделаешь никаких глупостей. Никуда не ходи, а когда я вернусь, мы все с тобой обсудим. Договорились?
София ничего не ответила, и тогда он приподнял ее так, что мыски ее туфель едва касались пола.
— Договорились? — повторил он свой вопрос уже более настойчиво.
— Да, — прошептала она. — Я буду тебя ждать.
Росс ушел на весь день, и, поскольку София осталась сидеть практически без дела, она решила проверить состояние кухонных кладовых. То, что ей стало известно про брата и его темное прошлое, оказалось столь неожиданно и столь печально, что как она ни старалась сосредоточиться, не могла собраться с мыслями. Расстроенная и подавленная, София продолжала механически делать свое дело, пока одна малоприятная вещь наконец не привела ее обратно в сознание.
Откуда-то, с какой-то полки ледника, до нее донесся тошнотворный запах, и София, передернувшись от омерзения, решила найти, откуда исходит это зловоние.
— роже милостивый! Что это? — воскликнула она, морщась.
Услышав ее слова, Элиза приковыляла к двери кладовой.
Источник малоприятных ароматов обнаружился быстро. Оказалось, что дурной запах исходит от лосося — рыбина была уже явно не первой свежести.
— Рыбу можно вымочить в уксусе или щелочи, — робко предложила Элиза. — Жидкость заберет почти весь запах, если, конечно, этот лосось окончательно не протух.
От омерзения Софию едва не вырвало, однако она сумела превозмочь себя и, набросив на протухшего лосося тряпку, сняла рыбу с полки.
— Боюсь, Элиза, что эту уже ничто не спасет. Она не то что протухла, а совсем разложилась от головы до хвоста.
— Давайте я заверну ее, — предложила свою помощь кухарка и поспешила принести вчерашнюю газету.
