- Вы Азамат? - агрессивно спросила я.
- К вашим услугам, мадам, - склонился в полупоклоне служащий.
- Кто входил в мой номер? - выпалила я. - Только что!
На лице Азамата не дрогнул ни один мускул.
- Вероятно, горничная, они разбирают гостям на ночь постель. Если что-то не так, мы сразу уволим провинившуюся.
- Эй, ты, хочу снега, - пьяно пробормотал по-русски грубый голос.
На стойку рецепшен облокотилась пьяная баба, одетая в платье от всемирно известного модельера.
- Простите, мадам Бартенева, - на хорошем языке Пушкина ответил клерк, - у нас на Пхасо снег удивительная редкость. В летописях указано: остров лишь один раз накрыла метель, в тысяча двести...
Бартенева оглушительно икнула.
- Ты, носатая зебра! Какого... на гостинице пять звезд прибито...? Если их... ик... ик... пппять, то исполняй мои желания.
- К вашим услугам, мадам, - заверил пьянчужку Азамат. - Чего изволите?
Ладонь с растопыренными пальцами, унизанными кольцами, стукнула о стойку.
- Снега! Белого! Холодного! Живо!
- Бабушка, вот ты где! - радостно заверещали внезапно появившееся две девочки лет двенадцати. - Мы тебя потеряли!
Дама попыталась сфокусировать взгляд.
- Аня и Маня, - хором объявили подростки.
Бартенева приложила руку ко лбу.
- Чегой-то у меня в глазах двоится!
- Бабуля, мы двойняшки, твои внучки, Аня и Маня, - пояснила одна из девочек. Потом она посмотрела на сестру: - Пять раз «Манхэттен»?
- Не, - помотала головой та, - виски с колой! Порция старого шкипера: триста миллилитров в пивную кружку, выпить залпом, занюхать лимонадом и повторить!
- Аня, Маня, баня, - Бартенева снова упала на рецепшен, - валите прочь...!...! Снега мне!
Маня посмотрела по сторонам, схватила с подноса пробегавшего мимо официанта чашечку кофе и поставила перед бабушкой.
- Воняет! - оценила питье Бартенева. - Я воду не пью!
- Это коктейль, бабуля, - соврала Аня, - кофе неаполитано а-ля коньяк.
- О! Коньяковский - Чайковский, - обрадовалась дама, залпом опрокинула емкость и замерла, прислушиваясь к своим ощущениям.
- Сейчас ее на две минуты вырубит, - пояснила Маня, - всегда так.
- Потом она отомрет и весь холл расхреначит, - деловито добавила Аня, - вы не волнуйтесь, счет нам представьте, папа оплатит.
- Что? - растерялся Азамат.
Маня одернула юбочку.
- А все! Стекла, мебель, торшеры. Бабушка, как набухается, собой не владеет.
- Помнишь «Лиц» в Париже! - захихикала Маня. - Бабуля там зефир затребовала.