А у меня просто тачка на трассе встала, и телефон сдох.
И зачем я это слушаю?
— Послал? — скорее из вежливости спросил я.
— Ну так, а куда деваться, если баба на передок слабая?
— Логично, — потянул я, хотя был уверен на все сто процентов, что моя Лера не такая.
И руку был готов дать на отсечение, что я прав на её счёт.
А может и правда пусть с другим на свидание сходит? И её так же, как и меня, проймёт. Я ведь тоже пытался на левую тёлку залезть, но мой нижний друг даже заинтересованно голову поднять не потрудился.
Леру ему подавай. Вот! И я с ним солидарен по всем фронтам.
А вдруг там, рядом с ней, сейчас и вправду всё равно, что принц на белом коне — красив, богат и не женат. И я на его фоне покажусь Лере некстати вскочившим прыщом на идеальном полотне её жизни.
Ей-то я верю. Безоговорочно. Ну не сможет она, любя одного, на другого позариться. А вот этому недопринцу я не доверял. И да, я не настолько благороден, чтобы подвергнуть своё, уже замаячившее на горизонте счастье, ещё одному испытанию.
На хрен! У меня и так уже левый глаз от всего этого пиздеца дёргается. Да и Лера может подумать, что я на неё забил, коль не отсвечиваю. А это вообще ни разу не так. Просто я хотел подкатить к ней как следует — со свидетельством о разводе в одной руке и ключом от собственного сердца в другой.
— Ресторан «Монплезир», столик у окна на втором ярусе.
— Еду, — коротко рубанул я и пулей выскочил из офиса, направляясь туда, где у меня из-под носа пытались увести мою любимую женщину.
И пусть сосут хрен те, кто считает, что это не так. Даже насмешница-судьба. Я и её поимею во все щели, но верну себе свою девочку.
На месте был уже спустя полчаса. Явился прямо вовремя — подали горячее и бутылку шампанского.
Вот только скотины кусок, в виде человека мужского пола, есть со своей тарелки не собирался, а жрал глазами мою Леру, которая нервно комкала в руках салфетку, кусая и без того уже истерзанную нижнюю губу.
Смотрю на неё — и внутри всё дрожит. Кажется, что с последней нашей встречи ещё тоньше стала. Словно тростиночка, затянутая в траурные одежды. Взгляд пустой, на лице вымученная неестественная улыбка.
Почему так в ней уверен? Потому что она — моя вторая половина. И я знаю её, как облупленную, вдоль и поперёк. Её привычки. Её предпочтения. И причины её внутренней боли я тоже знаю.
Там я всё сокрушил и спалил дотла. Я всё и отстрою заново. Ещё лучше, чем было. Клянусь. Или я не Данила Шахов, упёртый засранец.
