Взятие Познани открывает путь к Берлину, где батальон Прохора Бурмистрова сражается за стратегическое пространство у стен. Исключительные романы о Великой Отечественной оживают через описания боев и тяжелого пути. Напряжение войны и личные судьбы героев сплетаются в истории о стойкости.
Раздел Chitat.online для книги «Люди крепче стен» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Взятие Познани открывает путь к Берлину, где батальон Прохора Бурмистрова сражается за стратегическое пространство у стен. Исключительные романы о Великой Отечественной оживают через описания боев и тяжелого пути. Напряжение войны и личные судьбы героев сплетаются в истории о стойкости.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Взятие Познани открывает путь к Берлину, где батальон Прохора Бурмистрова сражается за стратегическое пространство у стен. Исключительные романы о Великой Отечественной оживают через описания боев и тяжелого пути. Напряжение войны и личные судьбы героев сплетаются в истории о стойкости.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Дело оставалось за малым — войти во двор форта «Виняры» и расстрелять из орудий тех немногих, что продолжали сопротивляться.
Западный равелин «Виняры» был блокирован через несколько дней упорных боев силами 27-й гвардейской стрелковой дивизии. Сопротивлялись немцы яростно, кольцо вокруг редута удалось сомкнуть лишь с помощью танков, сумевших уничтожить пулеметные гнезда, контролировавшие все подступы к зданию. Но гитлеровцы продолжали упорно сражаться, предпочитая гибель в бою плену. В умении воевать фрицам не откажешь, мужества им тоже не занимать. Кроме кадровых частей, гарнизон «Виняры» составляли резервисты, державшие в последний раз оружие в Первую империалистическую, а также новобранцы, получившие боевой опыт именно в Познани. Большая часть из них была вооружена фаустпатронами, винтовками и доставляла красноармейцам немало хлопот. Знание города позволяло резервистам ориентироваться на разрушенных улицах, и через коммуникации, которых в городе было во множестве, они заходили в тыл передовым частям и расстреливали их в спину.
Оборону Западного редута составлял сборный полк из резервистов и кадровых частей. Даже находясь в безнадежном положении, немцы продолжали яростно отстреливаться и даже предприняли несколько серьезных контратак. Им удалось закрепиться на верхних этажах здания, где они установили тяжелые пулеметы и яростными гремучими очередями реагировали на всякое передвижение. На штурм не пойдешь, чревато большими потерями. Редут, выпиравший острым углом прямо в позиции советских солдат, был у них как кость в горле: и проглотить нельзя, и выплевывать уже поздно.
Посмотрев на окруженный равелин в бинокль, командир дивизии генерал-майор Мотылевский спросил у стоявшего рядом замполита:
— Сколько мы у этого города возимся?
— Если брать все в целом, то недели четыре будет.
— Четыре недели, — задумчиво протянул Мотылевский. — За это время наш фронт уже к Одеру подошел. Плацдарм отвоевал на противоположном берегу. До Берлина километров двести осталось, а мы все тут топчемся.
— Крепок немец. Дерется за каждый дом. Чем ближе подходим к Берлину, тем немец злее. Крепость мы в любом случае возьмем. Только уж очень неохота погибать в конце войны… Предложим командованию равелина сложить оружие. Выделим им на обдумывание полчаса.
Первые пятнадцать минут пролетели. Если сдача не произойдет, то возобновится обстрел равелина из полковых пушек и танков. А далее штурм! Оставалась некоторая надежда, что гарнизон все-таки проявит благоразумие и сложит оружие.
Генерал-майор Мотылевский наблюдал в бинокль некоторое оживление в равелине. В амбразурах замелькали офицеры. Не будь перемирия, так они стали бы очень удобной мишенью для снайперов.
