В Башню Стражи ходы никогда не ведут, считается, что враг все же может суметь открыть хоть один портал в крепость, поэтому прямого хода быть не может. Поэтому, если потерны делали, то в башнях, ближних к донжонам, чтобы прорыв врага можно было отсечь, и скрытно перебрасывать подкрепления.
Вот как… А я и не знал. Да и откуда мне такое знать? А ведь все просто – захвати один донжон, и весь крепостной двор под обстрелом, как у нас и получилось. Почему нас так мало дружинников встретило в башне? Потому что связали их боем, не давали перемещаться. А почему потерной не прошли, если она есть? Это странно. Хотя, почему странно? А если Маша как раз их командиров и сожгла? Кто еще должен был своих из портала встречать? А без командования они маневра силами и не устраивают, стреляют со своих постов и откуда удобней, да и все… Очень может быть.
– А как искать эту потерну? – спросил я.
– А вот так – вздохнул Балин и скинул со спины рюкзак.
Из рюкзака был извлечен инкрустированный серебром кожаный футляр. Балин снял с него крышку, после чего толстыми пальцами, аккуратно удерживая, извлек зеленую лозу, в нескольких местах перехваченную серебряными колечками. Вот оно что! Лозоходец он! Ценный специалист. У гномов в кланах таким как он всегда лучший кусок за столом обеспечен. Кто еще умеет узнать, что скрыто под землей, не махая киркой? Только такие лозоходцы.
– Вниз? – спросил я.
– А куда еще? Пошли.
Снизу было по-прежнему тихо, даже стрельба на улице стихла, разве что какие-то крики время от времени оттуда доносились. Взяв винтовку наизготовку, я пошел по лестнице первым, а гном затопал следом, как всегда заставляя меня страдальчески морщиться. Ну ладно, зато теперь он из своего «Льюиса» может так сыпануть свинцом, что мало никому не покажется. Но в нижнем каземате никого не было. Толстенная, дубовая, обитая железом дверь, ведущая в крепостной двор и укрепленная заклятьем, была закрыта на невероятно массивный засов. Вру, даже на два. Поэтому от взрывов никто не пострадал, кроме деревянных досок двери, исклеванных осколками. Ну и облако вонючего дыма от сгоревшей взрывчатки висело в воздухе.
– Всем тихо, короче – пробормотал Балин, и провел рукой по лозинке.
Та вдруг засветилась нежным серебристым сиянием, особенно ярким вокруг колечек, и вроде даже чуть шевельнулась. А Балин, закрыв глаза и что-то шепча одними губами, пошел крошечными шажками по каменному полу, плавно ведя лозинку из стороны в сторону.
